Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Вчера Медведь допустил, чтобы эмоции проникли в кровь, чтобы чувства, пусть и на короткое время, одержали вверх над разумом. Он позволил себе стать неопытным юнцом, чьими поступками руководит голос тела, а не воли. Но больше этого не повторится.

– Ищи себе другой объект для привязанности, – приказал он сердцу.

Не принцессу Леолию.

В какой момент она перестала быть для него куклой в его игре и превратилась в нечто большее?

Э́йдэрд остановился, глубоко вдыхая свежий утренний воздух, полный туманом и росой. Проанализировал, препарировал свое сердце, рассматривая его тайные струны холодным взглядом палача. Пожалуй, это началось с того утра, когда девчонка заявилась к нему в особняк, чтобы заключить сделку. Очень глупый поступок. Даже с учётом, что она не знала о его плане. Безумно. Но смело. Эта решительность и отчаянная смелость кроме раздражения вызвали в нём… Да, сочувствие, симпатию и даже…

Медведь хмыкнул, увидев затаившуюся нежность.

Герцог терпеть не мог глупцов. Его мало что бесило так, как людская беспомощность. Но принцесса не была ни дурой, ни беспомощной девочкой. Неопытной, наивной, но не идиоткой.

Зайти в берлогу к медведю, встать перед ним и предложить союз…

Да уж.

Придавленная железным сапогом разума нежность вновь зашевелилась в каком-то потаённом уголке сердца. Пожалуй, именно эта смесь невинности, решительной смелости и… обречённости – вот, что цепляло его странные, сильные чувства. Это притягивало Эйда к Леолии.

– Ваша Светлость? – бородатый слуга потрясённо смотрел на Медведя широко раскрытыми глазами.

Оно и понятно: герцоги не рубят дров. Плевать. Пусть привыкают к его капризам.

Э́йдэрд бросил колун, и тот вонзился в оставшийся целым чурбан. Последний. Кажется, это была липа. Царственно кивнув слуге, герцог прошёл к колодцу, поднял ведро ледяной воды и опрокинул его на себя, смывая пот. Ничто так не освежает мозги как тяжёлый физический труд.

Хвала прадеду Ю́дарду за открытые миру медвежьи камни! Без магической силы амулета его потомок сейчас валялся бы в горячечном бреду на ковре у постели супруги и грезил бы о её нежных, горячих полураскрытых губах, не владея ни собственной волей, ни разумом, ни контролем над телом. Мечтал бы о замутнённом взгляде медовых глаз. О мягких на ощупь, шоколадных волосах…

«Стоп!» – мысленно зарычал Эйд на себя, ощущая, как от паха поднимается жар. Никаких воспоминаний! Никаких мыслей, образов! Принцесса – обычная марионетка в спектакле, который он разыгрывает. Отныне Медведь даже мысленно не станет называть супругу по имени. Теперь, когда он исследовал себя и понимает процессы, произошедшие в сердце, Эйд сможет вырвать зарождающиеся чувства, как бурьян. И рука его не дрогнет.

Накинув рубашку, которую он перед работой заботливо повесил на ветку рябины, герцог отправился во дворец. Брак с Ле… принцессой дал хранителю Медвежьего щита возможность ночевать в королевском замке, что, безусловно, было важной частью плана. Но как же Медведя раздражало это пафосное чужое здание с бесконечными коридорами и бесчисленными украшениями, картинами, статуями, побрякушками! В Берлоге не было ничего лишнего, и ему нравилась суровая лаконичность и простота его родового особняка.

– Эйд!

Герцог резко обернулся.

На лестничной площадке, у скульптуры спящей богини, стояла Алэ́йда. Алэ́йда, которая предпочитала открывать глаза, когда солнце уже достигло зенита. За год их отношений Медведь ни разу не видел её пробуждения. Ко времени, когда любовница только начинала потягиваться во сне, Э́йдэрд уже успевал решить массу неотложных дел.

Герцог знал, что лицо его не выразило удивления или каких-то эмоций: ещё в юности он научился владеть лицевыми мышцами. Эйд не стал утруждать себя бесполезным этикетом: интересоваться о её самочувствии, задавать какие-то вопросы и даже просто здороваться, а лишь заглянул в голубые глаза. Они отражали злость, ревность, смятение и… Торжество?

Гм. А вот это интересно.

Алэ́йда подошла к Медведю, соблазнительно покачивая бёдрами, отчего пышная юбка заманчиво колыхалась, и взглянула на него своим отработанным невинным взглядом. Моргнула. Надула розовые губки.

– Эйд, а ты знаешь, где сейчас твоя жена?

В её голосе прозвучало скрытое злорадство. Но за время их связи Эйдэрд научился читать любовницу как книгу, написанную большими буквами для детей. Он не стал переспрашивать или пожимать плечами, отдав девушке всю инициативу диалога. Медведь любил ставить человека в затруднительное положение и наблюдать, как тот из него будет выбираться.

Алэ́йда помолчала, явно рассчитывая на его реакцию, но не дождалась её. Смешалась, не понимая, что делать дальше. Герцог терпеливо ожидал.

– Эйд, я не сплетница, – собралась, наконец, с духом дочь Золотого щита и скромно потупилась.

Э́йдэрд удержался от того, чтобы хмыкнуть. Он по опыту знал: когда человек заявляет что-нибудь в стиле «я не вор», «я не трус» или «я не предатель», то дальше последует опровержение этих слов его же действиями. «Мне плевать, чем сейчас занята принцесса», – подумал устало, но приготовился слушать. У него было ещё порядка десяти минут, которые Медведь мог подарить бывшей любовнице.

– Ты злишься на меня, – голос девушки дрогнул, – и я сама виновата в твоем пренебрежении. Я отдала тебе свою честь, и я знаю, что мужчины…

Так, понятно. Пожалуй, десять минут – это слишком много. Потеряв интерес, герцог отвернулся и двинулся было дальше.

– Стой! – крикнула Алэ́йда, но Медведь не привык менять решений или объяснять их. – Она с Лара́ном!

Ч-что?

Он остановился, не оборачиваясь. Алэ́йда заговорила быстро и сумбурно, забыв про артистизм.

– Они с Лара́ном – любовники. Нет, подожди! Я не лгу. После вашей брачной ночи принцесса, едва поднявшись, велела заложить экипаж и направилась в особняк Серебряного герцога. Ты же не знал, что Лара́на приютил Иннис, да? И да, я слышала про ваш поединок. Видимо, страх за жизнь любовника заставил принцессу позабыть о приличиях…

Эйд всё же обернулся к девушке, и та отшатнулась, бледнея под его мрачным взглядом.

– Замолчи, Алэ́йда, – тихо приказал герцог. – Ты сама унижаешь себя сплетнями. Это я попросил Лео́лию съездить к моему другу. Поединок, конечно, ничего не изменил между нами. Мог бы и не объяснять тебе таких простых вещей, но не хочу, чтобы ты опозорила себя в глазах всего двора.

Бывшая любовница сникла. Медведь отвернулся и шагнул в прежнем направлении, а потом, будто что-то вспомнив, добавил, не оборачиваясь:

– И да, ещё. Если ты до сих пор не взошла на эшафот, то лишь из-за моей благодарности за