Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

поглядывая то на «гостя из города», то на замершую рядом с ним в мрачном молчании женщину. — Там, у озера… Мы, как обычно, сегодня собрались за таркасами и прочей рыбой, и… Сына моего младшего приобщить хотели, чтобы озеро его посмотрело, приняло… Пришли, значит, на берег, готовимся их выманивать, позвали Гритоса, чтоб он червей этих тащил, да вот…

— Ближе к делу. — Тилесса скрестила руки на груди и свысока глянула на невысокого рыбака, отчего тот, казалось, стал ещё меньше. — Что случилось?

— Когда Век вошёл в воду, он, говорит, что-то почувствовал. Ну, мы же люди суеверные, но умные: что подо водой может оказаться, как не таркас? Да и молодой он ещё, что с него взять… Сказали ему идти дальше — он: «Мужики, может, не надо…», и как прыгнет! Подлетел так, что чуть противоположный берег не увидел, развернулся прям так, в полёте, и к нам дёру дал. Гритос к кормилице нашей, водице, припал, ищет, какая рыбина так Векта напугала, а тот бегает кругами, извивается, будто кого с хвоста сбросить хочет. Мы уж подумали, что он издевается, а Грит не своим голосом тебя, Тилечка, требует! И ведь это до сих пор так и творится: Вект уж измотался, а всё бегает и скачет, а Гритос на все вопросы твоим именем отвечает, говорит, только с тобой разговаривать и будет!

— Так что же мы стоим! — Всплеснула руками Тилесса, по её лицу проскочило искреннее беспокойство. — Астерот, Вам или в дом, или со мной. Но кто знает, что…

— С тобой, Тилесса, с тобой. Едой я сыт, а впечатлениями — нет.

— Тогда нам надо бежать, вдруг что случится! — Она ещё раз всплеснула руками и повернулась к рыбаку. — Зайди в дом, расскажи Дилю про этот озёрный ужас и то, что мы с Астеротом ушли на озеро. Астерот! — Проводив мужичка взглядом, на каблучках развернулась к Асперу. — Дорогу к озеру знаешь?

— Знаю.

— Тогда побежали!

Как только Тилесса узнала об этой странной ситуации, с неё слетело напускное спокойствие и кажущиеся теперь слишком неестественными для неё холод и замкнутость, уступив место желанию помочь. Жена старосты, не боясь заляпать платье, выбежала с участка и лишь через несколько шагов оглянулась, чтобы проверить, следует ли за ней Астерот.

Аспера, конечно, история неизвестного ему рыбака не сказать, что сильно тронула, но эмоции, с которыми он её рассказывал… Страх, ещё десяток-другой минут назад бывший простецким весельем, расползался больным узором по Душе мужичонки, искажая итак неказистое лицо. Да и, в конце концов, он тогда сказал правду: обеды с знатью его и раньше особо не привлекали (может, конечно, потому что его туда не звали, но это уже дело прошедших, очень давно прошедших лет), а происшествие на озере грозилось чем-то интересным.

Нет, страх воды никуда не ушёл, и он по-прежнему не хотел возвращаться в эту чёрную жижу, по какой-то нелепой деревенской ошибке называемую водой, но, тем не менее, поспешил за Тилессой. Да, Матерчатые каналы сейчас изношены, он не сможет полноценно работать с Тьмой, хотя и вряд ли от него это потребуется.

Мимо проносились аккуратные и не очень домики, мощёные плиткой и простые грунтовые дороги, они пробежали и мимо чьей-то тележки, запряжённой двумя лошадьми, одна из которых громко фыркнула вслед пробегающей мимо неё (или это был конь?) спасательницы. Они пробежали по портальной площади, уже привычной для Астерота, а оттуда по уже знакомому пути побежали к побережью.

На земле были свежие следы нескольких людей и телеги. Аспер попытал удачу и на глаз прикинул, что людей было трое, но вскоре понял, что ошибся.

Увиденную ими картину можно было бы назвать комичной: по озеру вяло скачет, отбиваясь от чего-то в чёрной воде, молодой паренёк лет двадцати, подальше от жижи уполз ещё один, чуть постарше. Оба были поджарые, если не сказать, что худые, и судя по источаемым ими эмоциям впервые пришли на «рыбалку». Сидящий на берегу боялся, это было понятно и без Дара, а прыгающий по озеру вместе с боязнью источал удивление и как будто какое-то смазанное удовольствие. Почему оно казалось смазанным, Астерот не понимал, уж больно редко пользовался Даром.

У самой кромки замершей воды, — ни одной, даже самой маленькой волны не было, даже хаотичные прыжки младшего из рыбаков не нарушали мертвенного спокойствия чёрной жижи, — сидел на коленях ещё один. Этого уже по праву можно было назвать самым старым: волосы посеребрила седина, стоял он, ссутулившись, а руки, протянутые к ровной глади, покрылись желтоватыми пятнами. Чуть отросшие волосы развевались на отсутствующем ветру, придавая ему не то загадочности, не то чего-то отталкивающего, будто сейчас это — не человек вовсе, а что-то иное.

Средний сын, как про себя Аспер окрестил сидящего в отдалении, стоило ему заметить прибежавших магов, неуклюже встал и подбежал к Тилессе:

— Вы бы знали, как я вам рад! Век уже устал, поди, от этой твари-то сбегать! Я хотел попросить Грита ему помочь, так нет! Всё Вас, Тилесса, просит…

— Хорошо, хорошо, сейчас! — Она осторожно отодвинула паренька в сторону и подошла поближе к старику. Астерот последовал за ней, с удивлением отмечая абсолютное отсутствие эмоционального фона у седовласого. Приподняв подол платья, она осторожно присела рядом с дедом, стараясь не касаться воды.

— Тилесса… — Прошептал потрескавшимися губами старик, не поворачивая в её сторону головы. Его голос хрипел, а тело, за исключением волос, оставалось недвижимым. Подойдя ближе, Аспер увидел, что по выступающим венам начинающего мага постоянно текла чёрная вода: сама поднималась к пальцам левой руки, и, проходя по ним спиралью, утекала к локтю, скрываясь под обрывками одежды, которые ещё недавно были опрятной чистой рубахой, и стекали с пальцев с правой стороны, проходя, наверное, по всему телу старика. — Пришла…

— Да, — она на пару секунд замолчала, потом обернулась и с надеждой посмотрела на Аспера, прошептав одними губами: — Как его зовут? — Но тут же дёрнулась, как от пощёчины, поняв, что дед её услышал.

— Имя хочешь, да? — Ощерился старый маг, показывая два неровных ряда пожелтевших зубов. — Ты хочешь знать, как обратиться, да, чтобы… чтобы что? А ты, разноимённый, — его голос вдруг стал громче и будто бы твёрже, отбросив характерную для пожилых людей мягкость, — молчи. Я тебя вижу, пусть ты и не сможешь этого понять. Я всех, всех,