Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

с ними, но бессильны перед богатым и уважаемым преступником. А для Дика не составляет труда призвать к ответу любого, сколь ни высок его авторитет и общественное положение. Вот он и согласился помочь.

— Значит, план нападения целиком ваш? — обвинитель вцепился в его последнюю фразу, как голодный пес — в кость.

— Нет. Только поддержал план Якоба Фингли. Этот парень неплохо соображает.

— И что вы решили?

— Застать Мейнгрема наедине и убедить его написать признание. Вот и всё.

— Каким образом убедить? Силой?

— Да, если понадобится. Но был уверен, достаточно простой угрозы. Такие крупные подлецы, как правило, трусливы и дрожат за свою шкуру. Так и случилось.

— Вы признаётесь, что угрожали жизни господина Мейнгрема?

— Да.

— Каким образом и каким оружием?

— К счастью, у меня есть меч. Приставил его острие к горлу этог… вашего нанимателя и сказал, что проткну его, если не будет вести себя честно и благоразумно. Он обещал.

— Правда ли, что вы напали на господина Мейнгрема в его собственном доме?

— Не правда. Дом принадлежит ему незаконно.

— Изменим вопрос: вы напали на господина Мейнгрема в том самом доме, где он живет?

— Да.

— Вы проникли в этот дом ночью?

— Да.

— Пробрались тайно, как вор, взломав замки, вопреки воле хозяев?

— Нет. Оказался там открыто, по приглашению законного хозяина. И уж во всяком случае, ничего, ни внутри, ни снаружи дома не ломал.

— Вы прошли через дверь?

Дик усмехнулся и промолчал. Сказать "да" ничего не стоило, но ему мешало данное суду слово.

Обвинитель потирал руки. Теперь он по-настоящему пошел в наступление, надеясь спасти утраченные позиции.

— Откуда вам стала известна история о несправедливости, допущенной советником магистрата к своему пасынку? Со слов Ялиса Плара?

— Да об этом все знают, спросите любого, — Дик кивнул на сидящих рядами зрителей. — Если страх не окончательно поглотил их разум, они вам всё подтвердят. Кроме того, существует письменное признание самого господина Мейнгрема на четырех страницах. С собственноручной подписью и печатью магистрата.

— Мы непременно заслушаем свидетелей, но позднее, — постановил судья. — А где находится этот документ?

— Полагаю, в надежном месте. Вам лучше спросить самого господина Плара или его друзей.

— Вырванное под угрозой смерти признание не имеет законной силы! — прошипел обвинитель.

— Разве? — Дик многозначительно покосился на палача. — Ну, так вызовите Мейнгрема сюда и допросите сами.

— Его дело уже слушалось в магистрате, — задумчиво пробормотал судья. — Мейнгрем поклялся на ключе от города, что ни он сам, ни его сын не состоят ни в каком родстве с Ялисом Пларом. Мальчишка жил в его доме из милости, но потом решил обокрасть своего благодетеля. К счастью, его поймали и с позором изгнали на улицу. И эта клятва правдива, ключ не потускнел и не сломался!

— Разумеется, — кивнул Дик. — У них нет ни капли общей крови, так что формально советник не лгал. Ялис с его сыном от первого брака — сводные братья. Спросили бы, являлась ли Марта Плар, мать Ялиса, законной супругой Мейнгрема? И, как вы понимаете, если являлась, подтверждение этому можно найти и без его слов. Есть записи в книге магистрата. Для этого и просил Мейнгрема проводить меня в здание ратуши и открыть сейф.

— Вы незаконно, в неурочный час, проникли на территорию городского совета и взломали сейф в ратуше! — ужаснулся обвинитель.

— Ничего подобного. Пришел в сопровождении действительного советника магистрата, и он открыл сейф своим ключом, на что отцы города имеют безусловное право в любое время дня и ночи!

— Вы вступили в драку с городским патрулем! — выдвинул последний аргумент обвинитель.

— Солдаты напали на моих друзей без всяких к тому оснований, — смиренно заметил Дик. — Ведь никто из них троих не угрожал жизни советника и не вскрывал сейф в ратуше. Вынужденно защищал их. Сам подчинился аресту без сопротивления. Спросите начальника патруля. Дальше.

— И всё-таки ответьте суду, на каком основании вы решили, что словам Ялиса Плара можно верить? Ведь вы пошли на преступление до того, как увидели документы, не так ли?

Дик промолчал[2].

Обвинитель снова пригрозил ему штрафом, но это не помогло.

— Вы угрожали жизни незнакомого человека, не сделавшего вам лично ничего плохого, без всяких доказательств его вины?

Дик молчал.

— Вы проникли в чужой дом и захватили в плен хозяина, не имея другого оправдания своих действий, кроме слов представителя отбросов общества, лишенного гражданских прав?

Дик не собирался отвечать.

В воздухе опять свистнули ремешки плети. От этого звука уже вздрагивали все в зале, только не подсудимый. Обычно Дик после удара опускал голову на грудь, пряча лицо и переглатывая горячую волну, разгоняющую кровь по телу (и по рубашке). На этот раз, он улегся лбом на скрещенные на перилах руки в железных браслетах, открывая всю спину, а не только плечи, как поле деятельности для плетей стражников. Яснее нельзя объяснить, что он сказал всё, что считал нужным.

Судебное разбирательство продолжалось еще около получаса. Из зала вызывали свидетелей, и все они подтвердили подлый поступок господина Мейнгрема. И то, что советник магистрата завладел имуществом покойной жены, ограбив своего приемного сына. И то, что он брал взятки за разбирательство тяжб в пользу одной из сторон. И то, что утверждал законы и порядок внесудебных взысканий, руководствуясь своей личной выгодой, в ущерб интересам города.

Дик радовался, что его ненадолго оставили в покое. Но сквозь туман в голове от боли и желания спать, он услышал слова судьи:

— Разбирательство дела окончено. Мы располагаем всеми сведениями, чтобы вынести приговор. Подсудимый, вы имеете право на последнее слово!

Дик крайне неохотно поднялся, опираясь на перила ограждения.

— Не хотел бы, чтобы то, что скажу, повлияло на приговор. Можно потом… в самом конце?..

— Но это нарушение установленного порядка, — развел руками судья. — Впрочем, вы всё равно должны будете высказать свое отношение к приговору. Ладно уж, как угодно. Приговор обеим сторонам полагается выслушать стоя.

— Знаю. К сожалению, — сквозь зубы тихо добавил Дик, наблюдая, как величаво выходит снова в центр зала его обвинитель. Не отпуская поручень, Дик выпрямился, подняв голову, и глубоко вздохнул. Это не волнение перед приговором, просто ему всё надоело. Хотелось, чтобы суд поскорее закончился хоть чем-нибудь. Дик вполне соглашался на