Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

помочь Тэрлу. Вырванный кусок плоти был серьезной раной. Будь он еще немного побольше, и магия была бы бессильна: возможности исцеления отнюдь не безграничны. Страшно было даже представить, как с такой раной воин до сих пор удерживал в руке кинжал, какую боль испытывал он в тот момент. Лана четко поняла, что здесь ее усилий недостаточно: Тэрлу нечем было ранить нападавшего на него противника.

Тогда девушка направила свою волю дальше. На лежавшего при смерти Аксиона.

«Помоги ему…» — мысленно шепнула она, исцеляя раны на груди старого моряка.

Моряк не подвел. Даже в пылу боя, даже на краю гибели он продолжал наблюдать и делать выводы. У него было преимущество неожиданности, и он воспользовался этим в полной мере. Подхватив выроненный Тэрлом мушкетон, Аксион ткнул раскаленным стволом в тело регенератора. Тварь Порчи отчаянно завизжала, выпуская руку гвардейца из хватки змеиных челюстей.

Тэрл не колебался, что делать. В его руке будто из ниоткуда появился глиняный шарик, начиненный фосфором. И прежде, чем Лана успела ужаснуться опасности применения такого оружия на борту, воин закинул гранату в пасть твари Порчи.

К тому моменту волна исцеления дошла и до прочих солдат. Не всем она могла помочь: многие были ранены слишком тяжело. Но в тех, кто еще был в состоянии сражаться, волшебство Ланы вдохнуло второе дыхание. С новыми силами они смогли атаковать врагов, отвоевывая преимущество. Кроме того, как с запозданием поняла Лана, ощущение магии со всех сторон дезориентировало тварей, инстинкты которых требовали находить по нему свою жертву. Не прошло и минуты, как палуба была очищена.

Поле боя осталось за ними.

Вернувшись в свое тело, Лана обнаружила себя забившейся в уголок в позе эмбриона. Ее била крупная дрожь. По всему телу струился пот, но при этом ей было холодно, как будто в одночасье пол и стены каюты обратились во льды мифического Севера.

Обхватив колени руками, чародейка тихо заплакала.

Сколько прошло времени? Секунды или века? Она, казалось, потеряла счет. Образы побоища, рычание Тварей, запах крови, крики боли и смертной агонии преследовали ее. Все силы, все внимание уходило на то, чтобы не сойти с ума от ужаса.

— Лана…

Девушка почувствовала, как ее плечи укрывает одеяло. Подняв глаза, она увидела склонившихся над ней Килиана и Аксиона.

— Почему ты лежишь на полу? — задал «гениальный» вопрос ученый, после чего довольно настойчивым движением полу-помог, полу-заставил ее перебраться на койку.

Полу-помог, полу-заставил. Такая формулировка как нельзя лучше подходила к тому ощущению, что создавало его поведение. Полу-помог, полу-заставил! Почему-то Лане это показалось очень смешным.

Невероятно смешным. Гомерически смешным.

Ненормально смешным.

Полу-помог, полу-заставил!

Чародей и моряк переглянулись, когда девушка истерически засмеялась. И от их недоумения ей хотелось смеяться еще сильнее. Лана смеялась. Смеялась, сбрасывая напряжение, выплескивая свой страх и чужую боль. Выплескивая все то, что наполняло её разум, грозя обрушить его в пучины безумия. Она смеялась до судорог, до боли в животе, до тех пор, пока оставались силы смеяться.

— Спокойно… — пробормотал Килиан, — Все уже прошло.

Несмело протянув руку, он осторожно погладил девушку по голове и тут же сморщился от боли в потревоженных ранах. Только тогда Лана вспомнила, что во время боя не исцелила его, а только придала сил. Это заставило ее немного прийти в себя.

— Ты ранен? Давай я помогу.

— Мелочи, — ответил Килиан, отчего болезненное веселье мгновенно сменилось столь же болезненным гневом.

«Суровые мужчины обращаются к лекарю, только когда копье в спине начинает мешать ходить», угу. Тем более, перед женщиной — как же не поиграть в героя. Только вот Лана ненавидела такие игры. Она не уважала тех, для кого глупый гонор становился важнее здравого смысла. Кто в стремлении создать красивый образ не думал ни о последствиях для себя, ни о том, что той самой женщине, которую они так хотят впечатлить, может быть больно и страшно от вида крови и боли. Или о том, что она, черт побери, беспокоится! Что ей может быть внезапно не всё равно, что будет с её друзьями!

— Нет, это никакие не мелочи! — резко перешла с шепота на крик чародейка, — Ты вообще не думаешь? Не понимаешь, что даже безобидная на вид рана может скрывать повреждения внутренних органов? А о кровопотере, заражении, воспалении ты подумал?!

— Я подумал о твоем психологическом состоянии, — возразил ученый, — Извини, но сейчас оно у тебя опасно близко к истерическому. Еще не хватало сейчас беспокоить тебя теми проблемами, которые запросто могут подождать. Я не умираю. Тех, кто умирает, сейчас доставят солдаты: вот их я бы попросил тебя исцелить… Если ты сейчас в состоянии, конечно.

— В состоянии, — все еще сердито, но уже немного спокойнее ответила Лана, — Даже более того; мне самой это сейчас нужно.

Мысль о том, что Килиан пытался о ней заботиться, кое-как пробилась через завесу гнева. Но, конечно, способ это сделать он выбрал… хуже некуда.

— Эжени, — вмешался в разговор невозмутимый капитан, — Прежде чем вы приступите, я хотел задать вопрос. Во время боя с тварями Порчи я был смертельно ранен. Но что-то спасло меня. Это были вы?

— Да, я, — подтвердила девушка, хоть ей и не понравилось, что она «что».

— Эжени, — Аксион слегка поклонился, — Я обязан вам своей жизнью. Если когда-нибудь вам потребуется от меня какая-либо помощь… Я полностью к вашим услугам.

— Хорошо, — отмахнулась чародейка.

Она сделала это не ради заведения связей и не ради благодарности, а только лишь потому что не могла поступить иначе. Хотя несомненно, ей было приятно, что ее поступок оценили.

Слишком часто ее помощь воспринимали как должное. Зато стоило сделать что-то не так…

Судьбоносная встреча произошла около семи часов утра.

Несмотря на то, что вчерашний день выдался крайне тяжелым, и отдых сейчас был бы очень уместен, Килиан и Лана уже были на ногах. Все потому что днем ранее ученый имел неосторожность упомянуть, что на рассвете они будут проплывать над одним из прекраснейших Дозакатных городов. И чародейка возжелала непременно увидеть его.

К сожалению, желание не исполнилось. Остров, где располагался этот город, ушел слишком глубоко под воду. Можно было рассмотреть контуры старинных зданий, — но что из этого было реальностью, а что — игрой воображения? Сказать это с уверенностью было невозможно.

Килиан так и сказал. И заодно добавил одну из своих самых любимых фраз:

— Я