Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Отчасти поэтому Она так любила захаживать в чужой разум: там часто бывало гораздо приятнее находиться. Но в разуме Лефевра Она сейчас находилась по другой причине.

— Твои адепты высадились в Удине.

— Да, — чернокожий старик улыбнулся.

Как странно. Он мог стать вечно молодым. Но вместо этого он предпочитал всю вечность оставаться таким, каким был в момент, когда обрел бессмертие. Лысеющим, седобородым, морщинистым. Старым.

Настоящим.

— Помнится, ты не верила, что им это удастся.

— Никто не верил, — пожала плечами Она, — Ставка на религию казалась странным решением. Тем более от тебя.

На лице Владыки отразилось не особенно скрываемое отвращение.

— Извини, но так, как ТЫ, я не умею. И не хочу уметь. Пришлось искать свои собственные пути.

Она проглотила оскорбление. Не без труда. Но пришла Она сюда не для того, чтобы ругаться и спорить.

— Да. И я недооценила тебя. Мне следовало помнить, что ты не просто так считался сильнейшим и умнейшим из нас.

Лефевр вздохнул:

— Чего ты хочешь?

— Чего может хотеть заключенный? — хитро улыбнулась Она, — Естественно, свободы. А чего может хотеть женщина? Быть рядом с сильным и успешным мужчиной, разумеется. Между нами в прошлом было немало разногласий. Но я надеюсь, теперь, когда твои адепты в шаге от того, чтобы отыскать Гмундн, ты вспомнишь о том, что я всегда готова помогать тебе и служить тебе… любым способом, каким ты только пожелаешь.

Владыка устало прикрыл глаза и потер переносицу.

— Сейчас ты готова служить мне. А тогда, во время Заката, ты обратила свою магию против меня.

— Я допустила ошибку. Я верила, что справлюсь со всем самостоятельно. Но теперь я понимаю, что это не так. Я…

Ее голос дрогнул.

— Я понимаю, что не могу рассчитывать править самой. Что все, что я могу, это быть у трона истинного Владыки. Ты примешь меня?..

Лефевр покачал головой:

— Извини, но я не могу доверять тебе. Ты подлизываешься ко мне, потому что я добиваюсь своего. Если я оступлюсь, ты так же легко предашь меня, как некогда предала Эланда. Так что нет, я не приму тебя. Когда Мустафа доберется до Гмундна, я освобожусь, а ты останешься в этой капсуле. Навечно.

Из глаз девушки брызнули слезы.

— Пожалуйста, Лефевр! Не оставляй меня здесь! Не хочешь дать мне место у своего трона — не давай. Я согласна быть твоей адепткой, твоей служанкой, твоей рабыней, если захочешь, но только… не оставляй меня здесь! Я не могу больше! Я умоляю тебя!

— Избавь меня от этого, — поморщился мужчина, — В этой клетке мне ничуть не лучше, чем тебе. Но надо было думать раньше. Если бы вы с Альмондом и Эландом не развязали эту войну, все сложилось бы совершенно иначе. За последствия расплачиваемся мы все. А плакать — совершенно бессмысленно. Ничего не исправить слезами.

— Пожалуйста…

— Нет, и даже не пытайся. Думаешь, можешь пустить слезы в три ручья, и я сделаю все, чего ты захочешь? Я уже обжигался на этом. Но я уже не тот двухсотлетний юнец, с которым это работало.

— Лефевр…

— Я сказал, нет! Разговор окончен. Вон из моей головы. Прочь.

И в этом «прочь» скрывалась крупица его магической мощи. Он и вправду был силен, Владыка Лефевр. Не прошло и секунды, как кабинет исчез: Она снова увидела перед собой крышку своей «камеры».

Из глаз катились слезы, — катились еще какое-то время. Затем Она усмехнулась. Все прошло именно так, как было запланировано. Он думал именно так, как Она предвидела. И совершенно искренне не увидел угрозы там, где следовало бы.

Мужчины… Они природой не приспособлены к тому, чтобы прятать козыри в рукаве. Их глупое, бессмысленное эго не позволяет. Им всегда проще играть в открытую, чем унизиться, показав себя слабыми, глупыми, уязвимыми, покорными.

Они не понимают, что в этой слабости и скрывается истинная сила.

Что ж, партия подходит к своему завершению. Фигуры скоро прибудут к месту развязки. И тогда… Она подумала о Лефевре. Не стоило ему быть столь грубым, когда Она умоляла его о снисхождении. Глупо это — плевать вниз, сидя наверху. Низ и верх могут внезапно поменяться местами.

Ну, а пока было время отдохнуть и развеяться. Она направила свое сознание в Идаволл. Нужно было избавиться от гадкого чувства унижения. А в сознании Ее Первого адепта был совершенно потрясающий дворец.

Для релаксации самое то.

Глава 11. Будет ласковый дождь...

— Это. Было. Тупо.

Именно так звучала первая фраза, которую произнес Килиан после того, как Лана исцелила его от последствий контузии. Ученый не прекращал бросать испепеляющие взгляды на капитана, неосмотрительным приказом поставившего их в столь неприятное положение, — хотя и был вынужден признать, что тот сам же и спас их.

Когда пламя охватило палубу, Аксион Тойнби сориентировался мгновенно. Тушить пожар он отправил пассажиров. Своим же людям он приказал направить корабль в сторону берега с максимально возможной скоростью.

В нескольких местах камни и рифы пробили обшивку, добавив течи к повреждениям от взрыва. Но несмотря на все преграды, своей главной цели капитан все-таки добился.

«Стремительный» не затонул в открытом море, а на одном честном слове добрался до мелководья, где экипаж смог выбраться на берег. И после того, как Лана оказала помощь раненым, заняться извечными вопросами — кто виноват и что делать.

— Почему, прекрасно зная о наличии у врага брандеров, вы не дали себе труда хоть немного подумать, прежде чем палить из всех орудий?.. Ну вот хоть немножечко…

— Кили, хватит ворчать, — поморщилась девушка, — Это нам не поможет.

Ученый бросил еще один неприязненный взгляд на капитана и одним текучим движением перебрался с прибрежного песка на поваленный ствол гигантской пихты.

Так странно было видеть воочию, что земли, которые все привыкли звать Пустошами, походили на что угодно, только не на пустошь. Несомненно, участники экспедиции прекрасно знали об этом: Килиан делился сведениями еще в то время, когда решался вопрос о путешествии к Восточной Империи. Но знать и видеть — вещи совершенно разные.

В действительности за парой метров прибрежного песка следовали густые и дремучие леса. Громадные дубы, сосны, пихты, буки и ели. Ветви деревьев переплетались, как руки влюбленных, а верхушки терялись в вышине, подобно дворцовым башням. Ниже, на уровне людского роста,