Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Лана, однако, лишь улыбнулась:

— Ворчунишка.

И только лишь в самых глубинах своих мыслей ученый неохотно признался самому себе: в том, чтобы бок о бок с девушкой высматривать что-то в море, было нечто необъяснимо притягательное. Что именно, он внятно ответить себе не смог. Но совершенно точно, что дело было не в прикосновении к отголоску древних эпох. Что бы это ни было, не к прошлому оно относилось, а к настоящему.

Настоящему, где было нечто даже прекраснее древних городов.

Идиллию разрушил крик впередсмотрящего:

— Корабли прямо по курсу!

В подобном отдалении от родных берегов это было равноценно сигналу боевой тревоги.

— Свистать всех наверх! — распорядился Аксион, — Сколько их?

— Три корабля под флагами Халифата!

Палуба стремительно заполнялась людьми. Тэрл и его гвардейцы привыкли подрываться по сигналу. На сборы им не требовалось и минуты. Собственно, Килиан подозревал, что если даже к гвардейцу незаметно подобраться во сне, тот сначала выхватит оружие, а лишь затем проснется.

Но проверять как-то не хотелось.

— Есть шансы быстро уничтожить флагман и уйти целыми? — сходу спросил командующий гвардией.

— Риск велик, — пригладил усы капитан, — Если не управимся за один залп, нас попросту разнесут.

— Но это возможно?

Не понравилось Килиану, куда он клонит. Причем сразу по нескольким причинам.

— Мы не управимся за один залп, — уверенно ответил чародей, — Это возможно лишь в двух случаях. Или с ними ни одного сколько-нибудь обученного адепта, владеющего контролем вероятностей. Или они законченные кретины. Нет, я не исключаю полностью второго, но мне все же кажется, не стоит слишком уж сильно на это полагаться.

Тэрл, не отрываясь, смотрел на горизонт, где уже невооруженным глазом можно было рассмотреть три галеры под оранжевыми парусами. Не нужно было влезать воину в голову, чтобы понять, как сильно хочет он нанести удар прямо сейчас. Если уничтожить экспедиционный корпус Халифата, то черные еще нескоро предпримут новую попытку, нескоро им представится новая возможность прорваться через кольцо оцепления. Можно будет вернуться на фронт, бросив поиски Гмундна и не высаживаясь на берега Континента.

И разумеется, командующий гвардией не стал бы слушать, даже если бы ученый озвучил весомые с его точки зрения аргументы, почему тюрьму Дозакатных следовало бы найти в любом случае. Почему она была важна даже без учета риска, что до нее доберутся адепты Лефевра. Он просто не понял бы, почему это так важно.

Почему поиски Гмундна важны не только для Халифата.

— Если бы я был одним из адептов Лефевра на этих кораблях, — постарался зайти с другой стороны Килиан, — Я бы заставил ветер меняться каждые несколько секунд с того момента, как мы сблизимся на расстояние выстрела. Как результат, мы не смогли бы делать поправку на ветер, и о прямом попадании можно было бы забыть. Это, разумеется, при условии, что они не умеют ничего, что не умею я, — а судя по телепортации, выведению регенераторов и общении через голограмму, это не так.

— И ты не можешь этому помешать, — скорее с утвердительной, чем с вопросительной интонацией сказал Тэрл.

Не понравился чародею тот взгляд, что кинул на него командующий гвардией. Килиан явственно понял, что чем-то навлек его подозрения.

— Почему же, могу. Но тогда мы потеряем преимущество в скорости: грубо говоря, наши попытки воздействия на вероятности взаимонейтрализуются.

— Понятно, — сухо ответил воин.

На раздумья у него много времени не ушло.

— Лево руля! Обойдем их и пристанем к берегу западнее. Держитесь на таком расстоянии, чтобы они оставались в зоне видимости, но при этом не могли достать нас из своих орудий. Килиан, обеспечь нам попутный ветер.

— Уже, — склонил голову чародей.

Несомненно было, что гвардеец постарается настигнуть черных в землях Порчи. И вполне вероятно, что им это удастся. Что ж… Килиан был не против такого расклада. Все равно к тому времени они будут уже рядом с Гмундном, а выяснить, что же ищут тут адепты, Тэрл тоже захочет.

Хотя бы чтобы отчитаться перед Герцогом.

До берега оставалось совсем немного. Наверное, взберись ученый в «воронье гнездо», он бы вскоре уже и увидел землю. Впрочем, он был достаточно терпелив.

— Я чувствую их магию, — предупредила вдруг Лана, сосредоточившаяся на слежении за током колдовских энергий. Килиан это тоже умел, но в сравнении с девушкой ему недоставало чувствительности.

В мгновение ока солдаты на палубе взяли наизготовку клинки и винтовки. Чародейка указала пальцем направление, и оружие нацелилось на еле заметное марево над палубой…

…из которого вскоре возник полупрозрачный образ человека. Знакомый образ.

— Мустафа! — пораженно воскликнула Лана, — Я думала, он погиб!

Выглядел халиф не очень хорошо. С прошлой их встречи его лицо украсили следы ожогов, — хорошо леченных, но не настолько хорошо, чтобы исцелиться полностью. Один из его глаз был скрыт черной повязкой, придававшей ему вид стереотипного пирата из детской сказки. В довершение всего, золотых украшений на теле адепта стало еще больше: по весу все это великолепие могло сравниться даже с турнирными латами, а по чувству вкуса — с внезапно разбогатевшим купцом, отчаянно пытающимся сойти за своего в среде урожденных аристократов.

— Ведьма, — сощурился халиф, — Я ждал нашей новой встречи. Наконец-то я смогу воздать тебе за все.

Килиан сделал шаг навстречу голограмме, как бы невзначай закрыв Лану своим плечом:

— Это прозвучало бы угрожающе, да только угрозы от проигравших не особенно впечатляют.

Лицо Первого адепта исказилось от гнева:

— Смейся, пока можешь, шакал! Ваши силы ничто в сравнении с могуществом Лефевра! Тогда, на острове, вы застали меня врасплох, но второй раз я так не подставлюсь.

Чародей спокойно пожал плечом:

— Ну, значит, мы придумаем что-нибудь новенькое.

Он старательно демонстрировал уверенность, безразличие и легкую форму пренебрежения, а сам в это время отчаянно думал. Ни тщеславие, ни горечь поражения не были главными мотивами халифа. Тут что-то еще. Что-то важное, что он до сих пор упускал. К сожалению, Килиан Реммен не был тонким психологом. Теоретические знания у него были, но слишком сильно недоставало ему опыта и понимания. Учёному-одиночке проще было иметь дело с абстрактными теориями, чем с живыми людьми.

— И потом, — продолжил Килиан, силясь одновременно потянуть время и спровоцировать противника на еще одну подсказку, — Я хотел бы задать тебе приблизительно тот же самый вопрос, от которого так забавно злятся христианские проповедники. Если твой