Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— Нет, тот отдел как раз в относительной норме, — поморщился Килиан, силясь вернуть разговор к своим наблюдениям, — Что позволяет предполагать существование других подобных существ и наличие у них хоть какой-то социальной структуры: центр подчинения используется. Атрофированы отделы, отвечающие за психическую деятельность: эмоции, интенции, абстрактное мышление. Как будто оно живет чисто на порывах от базовых инстинктов: питание, размножение, возможно, какие-то зачатки самосохранения. Восприятие боли, кстати, также практически отсутствует: поэтому-то оно и игнорировало пули. Со временем раны убили бы его, но до тех пор — даже не мешали…

— Это все, конечно, интересно, — голос чародейки стал неуловимо похож на льды мифического Севера, — Но я все-таки хочу услышать развернутый ответ на свой вопрос.

Килиан молчал. Когда он рассказывал о своих исследованиях Тэрлу, он ощущал гордость. Это было гениальное открытие, позволявшее выбраться из непростой ситуации благодаря его интеллекту. Но сейчас…

Под взглядом Ланы он ощущал себя совсем иначе.

— Я жду. И я не сдвинусь с места, пока ты мне все не расскажешь.

Килиан вздохнул. Он понимал, что сейчас будет тяжело. Лана не Тэрл. Для командующего гвардией важна была только практичность; ради военного преимущества он обратился бы хоть к магии Владык, хоть к самому Дьяволу. Девушка же во всем руководствовалась собственными моральными принципами и никогда не пошла бы против них даже ради собственного спасения. Это, конечно, привлекало его в ней, но местами уж очень сильно осложняло жизнь.

Зато уж по упрямству чародейка могла с легкостью обойти и Тэрла, всю идаволльскую гвардию вместе взятую.

— Пойдем в мое сознание, — сказал ученый наконец, — Там все объясню.

Переход был быстрым и уже почти привычным, — хотя гораздо чаще они с Ланой общались сознаниями без полного погружения. Ассоциативно Килиан подумал, что надо будет когда-нибудь попробовать научиться инициировать ментальный контакт самостоятельно. Хотя бы уже потому что «гость» получал преимущество перед «хозяином», имея возможность многое узнать о нем через образы окружения. Ведь эта субреальность была отражением души.

Например, учёный не сомневался, что субреальность сознания Ланы была прекрасна. На мгновение мелькнула глуповатая мысль, что если бы он это озвучил, то мог бы номинироваться на самый своеобразный комплимент в истории.

— О, Господи… Что с ними?!

Мягким, осторожным жестом Лана провела ладонью по кристаллам, испещренным сетью крупных трещин. Сейчас не заметить это было уже невозможно, — как и не задуматься о причинах.

Килиан поморщился. Он думал, что сейчас удобный момент, чтобы пояснить это… но почему-то вдруг почувствовал, что выставит себя таким образом слабым и жалким. Он не хотел быть таким. Тем более перед ней.

Особенно перед ней.

— Давай лучше перейдем к делу. Чем скорее мы покончим с этим, тем лучше.

Эти слова заставили ее недовольно нахмуриться. Вновь обнаружившиеся секреты не укрылись от чародейки.

Но вопрос о судьбе Джавдета действительно волновал её больше.

— Тогда рассказывай.

Какое-то время ученый молчал, раздумывая, с чего начать. Он хотел объяснить все так, чтобы она поняла, что при всей своей кажущейся моральной сомнительности его исследования действительно полезны и в ряде случаев могут быть меньшим злом. Но, к сожалению, в моральных вопросах, не говоря уж о вопросах эмоциональной оценки, Килиан Реммен никогда не чувствовал себя уверенно. Поэтому он начал с того, к чему привык — с сухой теории.

— Человеческий мозг представляет собой природную машину, работающую на направляемых в нужные участки электрических импульсах. От них зависит все: мышление, память, эмоции. Импульс направляется в один участок, и мы испытываем страх. В другой — покорность. В третий — любовь.

Ученый предостерегающе поднял руки:

— Сразу уточню, это вовсе не означает обесценивания всех этих чувств или чего-то в этом роде. Те, кто слышат о таком подходе, часто начинают возмущаться: мол, как же так, человека низводят до какой-то машины, а как же душа? Тем не менее, электрическая природа разума и чувств вовсе не отрицает ни души, ни их значимости. Так же, к примеру, как от того, что мы знаем, что звезда представляет собой гигантское облако водорода, естественным образом Понижаемого до гелия, звезды в небе не прекращают быть источником всей жизни во Вселенной. Или…

— Я поняла, — хмуро перебила его девушка, — Ближе к сути и меньше занудства.

— Первое постараюсь, а вот вторая задача кажется трудновыполнимой, — хмыкнул чародей, — В общем, человеческий мозг — одна из самых совершенных машин в этом мире. Но даже на нее можно повлиять извне. Нервный импульс в мозгу — это электричество. И разряд молнии, выступающий моим основным оружием, — точно такое же электричество. Они могут взаимодействовать между собой; собственно, псионика представляет собой то же самое, но только в противоположную сторону. Грамотно направив разряд, можно искусственно простимулировать те или иные отделы мозга, заставив человека думать, чувствовать и воспринимать не то, что он бы думал, чувствовал и воспринимал в противном случае.

Килиан развел руками:

— Конечно, процесс довольно хаотичен. Но я упорядочиваю его, добавив контроль вероятностей, чтобы воздействие проявилось именно так, как мне надо. Именно это я проделал с Джавдетом: я простимулировал центр подчинения в мозгу, заставив его воспринимать меня как вожака, волю которого нельзя оспорить или не подчиниться ей. Только благодаря этому он помог нам проникнуть в крепость, и только поэтому мы успели тебе на помощь до того, как халиф приступил к изнасилованию.

Лана сверлила его взглядом и не говорила ничего. И чем дольше она ничего не говорила, тем сильнее Килиан нервничал. Он чувствовал себя преступником на суде.

В ожидании неизбежного смертного приговора.

— Скажи хоть что-нибудь, — не выдержал ученый.

— Поправь меня, если я что-то не так поняла, — голос чародейки звучал холодно, как льды мифического Севера, — Ты искалечил разум человека, превратив его в безвольного раба, и теперь имеешь наглость утверждать, что в ЭТОМ есть что-то хорошее? Что ЭТО может быть хоть чем-то оправдано?!

— С одной-единственной поправкой, — поморщился Килиан, — Я искалечил разум врага. Врага, которого в любом случае пришлось бы убить в ходе боевых действий. На войне нет недопустимых средств.

С тихим звоном треснул еще один кристалл. Подобно погребальному звону колоколов по его душе, это напоминало о том, о чем Килиан предпочел бы забыть. Ведь тот солдат не был первым подопытным. К началу войны Килиан уже имел в своем распоряжении испытанную методику. И не