Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

в глазах Александра за свои прежние провалы. Сам Нефтех только скептически улыбался на столь неуклюжие попытки своих оппонентов связать поход царя с мифом о Дионисе и не предпринимал никаких действий для ниспровержения ученых подхалимов.

 - Ты зря так беспечно улыбаешься мой друг, – говорил ему многоопытный в подковерной борьбе Эвмен. - Слушая их сладкую лесть, Александр простит их и может позабыть тебя, несмотря на твое полное превосходство над этим  сборища ученых хищников.

 - Это временное явление, – успокаивал его жрец – вскоре царю будет не до их щебетания, ибо в дело вступят индийские племена, которые еще не покорялись не одному захватчику. Вспомни Семирамиду, Мадия и Дария. Никто из них не смог надолго удержать захваченные земли за Индом, всегда оставляя эту реку естественной границей между царствами. Я всем своим нутром чувствую наступление жарких дней, в которых царю будет не до комплиментов. Так пусть же правитель насладиться миром и покоем в тихой Нисе, перед тем как окунется в омут сражений.

 - У тебя испортилось настроение, и разлилась жечь, Нефтех. Ты видишь то, чего не видит никто – возмущенно бросил гадателю Эвмен.

 - Нет, господин. Просто я отчетливо вижу знаки судьбы, которых твои усталые глаза не желают видеть.

  Сказав свое пророчество, жрец улыбнулся и пожелал Эвмену хорошего отдыха, по которому войско действительно соскучилось после изматывающего горного перехода.

  Царь задержался в городе на десять дней, принеся жертвы богам и проведя в Нисе гимнастические игры в честь обнаружения виноградной лозы бога Диониса. Александр был как всегда неудержим и стремился побывать всюду и везде, но каждую ночь его ждала молодая жена, дабы насладиться любовью крепко связавших два любящих сердца.

  К удивлению македонцев, царь не бросил азиатку, а продолжал любить ее со всем пылом молодого повесы. При этом Александр всячески старался просвещать юную согдийку, с жаром читая ей наизусть отрывки из «Илиады» Гомера, рассказывал  свою родословность со стороны отца и матери, пылко объяснял греческие мифы и легенды.

  И здесь ученик Аристотеля нашел талантливого слушателя, которому было  интересно слушать все, что выходило из уст ее кумира. Так они проводили вместе те короткие часы, которые царю удавалось выкроить из своего бешеного распорядка дня.

  Роксана, воспитанная в условиях иной культуры сильно ревновала Александра ко всем македонцам его войска, которые своими делами похищали у нее супруга, оставляя юную царицу грустить в золотой клетке. И молоденькой азиатке было невдомек, что она еще счастливый человек, ибо может лицезреть своего мужа каждый день, тогда как родная мать македонского полководца распрощалась с Филиппом вскоре после своей свадьбы на долгие несколько месяцев боевого похода.

  Согдианка быстро опровергла миф о неряшливости азиаток, продемонстрировав македонцам свое желание ежедневного омовения и купания в теплой воде раз в семь дней. К этому же, по ее настоянию пришел и Александр, имевший привычку не мыться по целому месяцу, совершенно не обращая внимания на специфический запах своего тела.

  Продолжая носить персидскую одежду, Роксана иногда украшала себя греческим хитоном, вызывая восторг молодого мужа, особенно при их ночных свиданиях, которые вскоре проявились в конкретном виде. К огромной радости македонца Роксана понесла, о чем стало мгновенно известно при дворе. Не желая зря рисковать своей половиной, Александр оставил в Нисе весь свой походный двор, под прикрытием солдат Клита, до полного окончания своего похода.

  Однако все хорошее имеет свойство, быстро кончатся, так в один миг закончился македонский отдых Нисе. Неуемная натура царя брала свое и, разделив, войско на две колоны  Александр направился на юг, строго держась течения Кофена. Те, кто переправился на южный, пустынный и дикий берег реки, находились под командованием сразу двух стратегов; Гефестиона и Пердикки. Первому досталась легкая кавалерия, второму вся пехота. Сам Александр двигался по более обжитому и возделанному северному берегу не испытывая особых трудностей с провиантом. Царь оставил за собой фалангу, выделив конницу под командование Кена.

  Подобное разделение на две колоны было своеобразной реакцией македонца на реплики Эвмена о предстоящих трудных боях с индами. Царь прекрасно помнил всю свою недавнюю борьбу с согдами и поэтому решил применить хорошо проверенную тактику нескольких самостоятельных частей единого войска. Они шли порознь друг от друга, но  имели постоянную связь и всегда могли оказать друг другу необходимую помощь. Одновременное появление македонцев в нескольких местах, не давало противнику возможности объединиться для совместной борьбы против пришельцев.

  Главными противниками македонцев на пути к Инду были племена ассакенов, аспасиев, кафеев и малов. Разрозненные по своим крохотным царствам и городам, они тем ни менее были серьезным препятствием для македонцев.

  Пердикка уверенно продвигался вдоль реки, не встречая особого сопротивления со стороны царька ассакенов Астиса. Его главный город находился при впадении Кофена в Инд и носил название Пушкалавати.

  Гордые ассакены встретили врага во все оружие, отказавшись открыть ворота города перед конницей Гефестиона. Македонские кавалеристы смогли только обстрелять крепость из луков и  терпеливо дожидаться подхода Пердикки с основными силами пехоты. Осмотрев окрестности города, Пердикка сразу убедился, что Пушкалавати является прекрасно укрепленной крепостью, взять которую простым налетом было невозможно. Расположенная на верхушке холма при слиянии двух рек, столица имела мощную стену и оборонительный вал, в спешном порядке наращенный перед приходом македонцев. Верный питомец Александра Пердикка, всегда придерживался выбранной царем тактики устрашения местного населения и потому решил продемонстрировать индам силу македонского оружия.

  В спешном порядке царские оружейники изготовили два мощных тарана, которые под навесом из досок обтянутых кожей и шкурами, были доставлены к вратам города. Под прикрытием стрелков, закрывшись «черепахой» гоплиты направились к главным воротам города, подталкивая вперед творение своих оружейников.

  Засевшие на стенах инды никогда не видели столь диковинных машин и сообразили об их опасности, лишь, когда бараньи головы с грохотом начали сотрясать створки деревянные ворота их крепости. Немедленно на головы штурмующих македонцев посыпались камни и стрелы, но надежно прикрытые воины медленно, но верно громили городские ворота.

  Помогая пехоте, в дело вступили конные скифские лучники, которые наносили свои меткие удары, постоянно двигаясь вдоль городских стен. Это сильно ослабило обстрел со стороны защитников Пушкалавати македонских таранов, которые вскоре смогли пробить брешь в крепких городских воротах к ужасу ассакенов. Не ожидавшие столь быстрой развязки, защитники заметались по городским стенам, не зная, что следует предпринять.

  Царь Астис показал себя в этом случаи истинным воином. Не потеряв голову от возникшей паники, он лично встал перед трещащими