Танго с демоном: Танго нуэво. Танго верано. Танго эсценарида - Галина Дмитриевна Гончарова

Но вышел из камеры он задумчивый.

И отправился к Амадо Риалону.

– Скажи, тебе Бенитесы нужны?

– Бенитесы, – задумался Амадо. – А, вспомнил. Лидия Консепсьон Бенитес и ее дочь? Эллора, кажется?

– Да.

– Не то чтобы сильно. Раньше я надеялся через них на кого-то выйти, но после Вильялобос…. Мединцев у нас теперь будет более, чем достаточно.

– Отдашь их мне?

– Отдам, конечно. Если нужны. Но, надеюсь…

– Нет-нет. Просто будут жить при монастыре, там девочка и замуж, глядишь, выйдет…

Амадо посмотрел с таким удивлением, что Анхель поспешил пояснить:

– Я с ними поговорил. У Лидии судьба так сложилась, от нее ничего не зависело. А она детей не бросила. И свою выкормила, и чужую. И любит обеих. А что ей тяжело пришлось… она заслужила на старости лет пожить спокойно.

– А у себя дома она не поживет?

– Не сможет. Всех мы не выловим, сам понимаешь, а жизни им не дадут. Эта Дарея… Эллора на человека похожа, она сможет быть счастлива на земле, а вот вторая мне сильно не нравится. Судя по рассказу…

Амадо только плечами пожал.

– Забирай, если хочется. Они сами-то не против?

– Только рады будут.

– Хорошо. После коронации я подпишу приказ об освобождении.

Анхель благодарно кивнул.

Еще об одной причине он скромно умолчал.

Да, он монах.

И будет служить Творцу и только ему. Но…

Чем-то была Лидия похожа на его покойную супругу. Захотелось ей помочь, словно это его жена с малышом… вот если б она в такой ситуации оказалась, тоже бы детей не бросила. Не во внешности тут сходство, в чем-то таком, в нравственном законе внутри женщины.

Нарушение обетов?

Вы не о том думаете. И ему давно уже никто не нужен.

И Лидии после мужа-мединца на других смотреть тошно. Не от любви, а просто… такие впечатление у нее остались, что даже дотронуться до мужчины ей уже неприятно.

А вот просто поговорить, ощутить рядом человека, который тебя понимает… много это или мало?

Очень много. Если кто понимает, конечно.

Кому бы ты ни служил, ты только человек, брат Анхель. И как любому человеку, тебе нужна хоть капелька тепла.

* * *

Хорхе Мендоса, старший сержант Мендоса, постучал в дверь дома.

– Полиция! Откройте!

Отозвались не сразу. Оно и понятно, дело за полночь. Но отозвались.

– Полиция? Что случилось?

– Откройте! У ваших соседей убийство, нужны понятые!

Рассчитано было верно. На слова «обыск», «ордер» и прочее такое же мединцы могли среагировать неадекватно. А вот если их зовут свидетелями…

Бывает же!

Всякое бывает!

А люди остаются людьми. Им любопытно, хоть они в море плавай, хоть три хвоста отрасти! Что там у соседей случилось? Узнать, посплетничать, рассказать… самое милое дело!

Дверь скрипнула и отворилась.

Сержант тут же шагнул внутрь.

– Сеньор?

– Грегорио Эспехо, к вашим услугам, сержант.

– Кто еще есть дома, сеньор Эспехо?

– Я и супруга, – ничего странного мединец в этом вопросе не увидел.

– Попрошу вашу супругу тоже спуститься. Нам нужно несколько понятых.

– Она спит, сержант.

– Сеньор, это убийство, а не игрушки! – Хорхе выглядел очень серьезным. Так что мединец подчинился и отправился будить супругу.

Через десять минут они спустились вниз – вместе.

– Куда нам идти, сержант?

– Никуда, – Хорхе резко ударил мужчину под дых, подручные, которые успели уже осмотреть первый этаж, схватили женщину… – Речь идет о мединцах и убийстве невинных людей, которое они планировали.

И по лицам увидел – угадал! Все они знают, все…

– Покажете, где взрывчатка – или нам искать? Рамон Амадо Бустос арестован и дает показания.

– Нет! – вздохом вырвалось у женщины.

– Где вход в подвал?

Мужчина указал рукой чисто машинальным жестом.

Хорхе довольно улыбнулся.

Есть. Еще одни.

– Взрывчатка в подвале?

– Ищите! – блеснули яростью глаза мужчины. – Я вам ничего не скажу!

Ага, опомнился.

Хорхе лениво пожал плечами.

– А нам ничего и не надо. Ты еще не понял, почему мы здесь? Вы провалились. Нам все известно.

Искать особо долго и не пришлось. Простучали стены – и вот она, потайная комнатка.

И взрывчатка там, никуда она не делась.

Вот они, ящики с характерными брикетами. Грузи – и отправляй.

Так он и сделает.

Отправит, отчитается – и на новый адрес. Их сегодня много… вот ведь твари рыбохвостые! Мало им тогда перепало! Мало они людей погубили!

Им еще надо!

Твари, как есть!

Авось, их всех в море перетопят!

Глава 9

— Мама, ты уверена?

– Да, Элли. На прежнем месте нам все равно жизни не дадут, а делать что-то надо. Куда-то идти надо… монастырь – не худшее место, чтобы переждать, осмотреться…

– А как быть с Дари?

Лидия закрыла лицо руками.

Дари, детка, ее неизбывная боль. Но голос женщины звучал спокойно и уверенно. Одну девочку она может потерять. Скорее всего, потеряет. Но не обеих! Хоть кого, но она убережет!

– Элли, ты понимаешь, что Дари не сможет жить среди людей?

– Да.

– Тогда ты поймешь и другое. Ты не сможешь жить среди мединцев. И сейчас их будут искать и уничтожать. Лучшее для нас с тобой место там, где никто тебя не заподозрит.

– А Дари?

– Если она уцелеет, она нас найдет. Если нет…

– Мама!

– Элли, милая, я ТАК хочу, чтобы она выжила, чтобы она вернулась к нам… она слишком порывистая, слишком горячая. Она не удержится, она кинется в бой. И ты не останешься в стороне, если увидишь, как ее убивают.

– Да.

– Поэтому я могу только молиться. Чтобы все обошлось.

– А если нет?

– Только молиться, Элли. Мы ничего сейчас не сможем сделать. Ни-че-го. Уцелеем сами – поможем Дарее. А полезем в драку, вот сейчас, и сами погибнем, и ее не спасем.

– Мама, ты уверена?

– Элли, ты меня любишь? – Лидия взяла дочку за плечи, посмотрела в ярко-синие глаза.

– Да.

– Тогда обещай мне. Мы едем в монастырь. И все свои действия ты согласовываешь со мной. А я – с тобой.

– Надолго?

– Элли, ты и сама знаешь.

Эллора понимала. Пока не разрешится эта ситуация.

Год?

Три?

Неважно.

– Да, мама.

Может, Эллора и поспорила бы. Только вот из маминого глаза выскользнула одна слезинка. Пробежала по лицу, да и исчезла. Как и не было ее.

Мама ее любит. И Элли свою мать любит.

А мединцы любить не умеют…

Ради мамы, ради Дари Элли что угодно сделает. А уж эта просьба и вовсе ерунда.