Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

Мой ответ занял меньше места и начинался с её личного знака; дальше я оставил «иду», «ты», «север», «тоже», «люблю» и свой личный знак. Я несколько раз проверил каждую группу, воспроизводя её руками, и оставил костяное остриё у основания своей пирамидки. Если Счастье вернётся, она поймёт. Если не вернётся, мне всё равно нельзя было оставаться здесь дольше.

7

На север мы пошли утром. Путь постепенно становился легче, хотя полностью ровной земли ещё не было. Мясо в мешках уменьшалось, и это тоже помогало. Я двигался медленнее остальных, но Хват и Прыгун уже знали, где мне нужна рука, а где помощь только мешает. На длинном спуске Хват шёл ниже и иногда придерживал меня за предплечье, чтобы вес не уходил на культю. На подъёмах Прыгун забирал копьё. Тихая большую часть времени несла сына сама, хотя мальчишка давно мог идти рядом. После происшествия у воды она отпускала его только там, где вокруг не было ни ручья, ни глубокой лужи.

Ещё один хороший навес встретился через несколько переходов. Он находился чуть в стороне от прямого пути, но был виден издалека и подходил для пирамидки лучше открытого склона. Последний череп всё это время нёс Хват. Я забрал его, сложил камни у дальней стены и поставил череп на вершину. На мягком участке породы рядом оставил второе сообщение. Теперь работа шла быстрее: я уже не думал о том, как передать каждый жест, а просто фиксировал положения рук одно за другим.

Я начал со знака Счастья, затем последовательно оставил «нашёл», «твой», «знак», «через», «три», «луны», «иду», «за», «тобой», «люблю». В конце поставил свой знак. Счастье знала эту последовательность жестов и поймёт её правильно. Я нашёл её сообщение примерно через три луны после того огня и пошёл на север следом. Важнее ничего сообщать не требовалось.

Мы задержались под навесом ненадолго. Я проверил ремни протеза, подтянул один из них и заменил влажный кусок шкуры под культёй. Пока остальные доедали часть мяса, Хват вышел первым и посмотрел вниз, выбирая путь по осыпи. Я пошёл следом, потому что склон казался обычным: крупные камни лежали вперемешку с мелкими, между ними местами держалась сухая земля. После пережитого селя мы все чаще проверяли опору, но даже устойчивый на первый взгляд камень мог сдвинуться под весом.

Костыль я поставил на плоский обломок размером с голову. Он не качнулся, пока я переносил на него часть веса. Затем здоровая нога шагнула ниже, и в этот момент камень под костылём поехал. Я попытался снять нагрузку, но деревянная опора на правой ноге уже стояла на мелкой осыпи. Деревянная опора провернулась наружу, костыль ушёл вниз, правое колено согнулось, и я ударился боком о склон.

Падение само по себе могло закончиться несколькими ушибами. Проблема была в том, что я сдвинул два крупных камня. Один ударил по третьему, ниже посыпалась мелочь, затем поехал ещё один обломок. Я успел закрыть голову руками и перевернуться на живот. Первый тяжёлый удар пришёлся по спине, второй по ноге. После него я уже не чувствовал, где находится протез. Осыпь поехала вниз вместе со мной; я проскользнул несколько метров и остановился между камнями, когда сверху посыпались новые обломки.

Сознание вернулось от того, что кто-то тянул меня за левую руку. Дышать получалось только мелко: при попытке вдохнуть глубже справа в груди возникала резкая боль. Ноги были придавлены, таз отзывался болью при каждом движении, а левая кисть лежала под неправильным углом. Хват и Прыгун разгребали камни, Тихая стояла выше и не подпускала ребёнка. Я попробовал помочь здоровой рукой и сразу остановился: даже небольшое движение таза вызвало такую боль, что перед глазами потемнело.

Я достаточно раз видел тяжёлые переломы таза и грудной клетки и сам переживал их в прежних жизнях. Даже если бы они освободили меня быстро, переломы рёбер, повреждённый таз и внутреннее кровотечение никуда бы не делись. Я не стал тратить силы на попытки объяснить это тем, кто не мог понять. Хват продолжал отбрасывать камни обеими руками, пока не содрал кожу на пальцах. Прыгун нашёл мой костыль и бросил рядом. Дерево переломилось чуть ниже обмотанного шкурой упора.

Каждый вдох причинял боль, но мысли снова возвращались к стене под навесом. Счастье оставила сообщение и ушла. Я пришёл позже, прочитал его, ответил и оставил ещё одно дальше на север. Раньше по пирамидке можно было понять только, что один из нас когда-то находился в этом месте. Теперь рядом можно было оставить направление, время, намерение и несколько слов, которые имели смысл только для нас двоих.

Из прежнего мира неожиданно вспомнилось слово, и я засмеялся, насколько позволяла повреждённая грудь. Хват остановился и посмотрел на меня, потом снова принялся разгребать камни. Он не мог знать, что именно показалось мне смешным: эсэмэски. Теперь мы со Счастьем могли оставлять друг другу эсэмэски и читать их через недели или месяцы. Я ещё раз попытался вдохнуть, увидел над склоном лицо Тихой и больше ничего не почувствовал.

Научная часть

Australopithecus garhi описан по находкам из Hata Member формации Бури в Среднем Аваше, Эфиопия. Возраст слоёв, из которых происходят черепные и зубные остатки, составляет около 2,5 млн лет. Вид был выделен в 1999 году. Известный материал немногочислен; по нему реконструируется австралопитек с небольшим мозгом, крупными жевательными зубами и сочетанием примитивных и более производных признаков. Посткраниальные кости того же возраста из Hata Member не определены до вида, поэтому их нельзя автоматически приписывать A. garhi. Эти останки показывают относительно человеческое соотношение длины плечевой и бедренной костей при более примитивном соотношении плеча и предплечья.

Hata Member формировался в районе древних водоёмов и речных систем Среднего Аваша. Фаунистический комплекс Бури включает многочисленных полорогих, лошадиных, свиней, жирафов, бегемотов, слонов и крокодилов. Крупные травоядные, водоёмы и крокодилы существовали в одном фаунистическом комплексе, поэтому гоминины могли сталкиваться и с крупными тушами, и с опасными водными хищниками.

Кости животных из Hata Member стали одним из ключевых комплексов в обсуждении раннего использования мясных ресурсов гомининами. В 1999 году часть отметин на костях интерпретировали как порезы, расчленение и ударное раскалывание, связанные с получением мяса и костного мозга. Позднейший пересмотр показал, что некоторые борозды и повреждения могут возникать от зубов крокодилов и что для части конкретных экземпляров однозначно отделить следы каменного орудия от крокодильих повреждений трудно. Поэтому Бури остаётся важным, но не полностью однозначным свидетельством раннего доступа гоминин к крупным тушам.

Каменная