Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

— Чего он хочет?.. — зашептались солдаты. — Чтобы мы сдались?

— Чтобы мы побежали, а они нам в спину — из арбалетов.

— Нет, хочет поединок — слыхали? Как в легендах!

— Да ну!..

— Ну да. Один на один. Чей воин выстоял — тех и победа.

— Это с ним-то один на один? Нашел дураков!.. Уж лучше под арбалеты!..

Мятежник был все ближе. Двигался прямо вдоль кромки, передняя шеренга могла тронуть грудь его коня. Забрало герцога поднято — один хороший бросок копья, и… Но какое там! Воины отшатывались, едва мятежник равнялся с ними. Ряд проминался волною в такт движению всадника. Оба войска, притихнув, ловили его слова.

— Кто верит, что убьет северянина — выйди на честный поединок! Кто хочет жить мирно — клади копья и ступай по домам! Вы — не враги мне. Я не трону вас! Мой враг — император, не вы!

— Ну да, еще бы… — ворчал кто-то. — Не тронет — держи карман!.. Порежет на ремни…

— Нет, правда, — шептали другие. — Всегда отпускает. Вон у Трейса спроси.

Трейс не успел ничего сказать: копытная дробь с фланга заставила всех оглянуться. Рыцари Южного Пути скакали навстречу Ориджину, их было больше дюжины.

— А вот и желающие моей крови, — доверительно сказал мятежник путевским копейщикам. — Смотрите, чего стоят ваши лорды.

Он пришпорил вороного, рысью двинулся к рыцарям Лабелина. Северные стрелки напряглись, повели арбалетами, готовые по первому сигналу продырявить вражеских всадников. Эрвин отрицательно помахал им: нет, мол, не сейчас.

Рыцари сблизились — черные северяне, золотисто-зеленые путевцы.

— Желаете поединка?.. — хохотнул мятежник. — Не многовато ли вас для боя один на один?..

Рыцарей-путевцев было восемнадцать. То есть почти трое на каждого северянина. Передний заговорил:

— Я барон… — имя не расслышалось. — Именем его светлости… на переговоры.

— Хотите говорить? Отпустите пехоту, тогда и поговорим! Зачем парням мерзнуть?

— Вы желаете… — барон, кажется, скрипнул зубами, — …капитуляции? За нами численное превосходство, не вижу причин…

— Ах, вы готовы биться?! Так не прячьтесь за спинами крестьян, сразитесь, как подобает!

Барон побагровел.

— Я не…

— А я — да! — оборвал мятежник. — Мир? Кладите оружие и уходите! Останетесь живы и целы. Война? Тогда бейтесь. Сейчас, здесь! Убейте нас, если можете!

С лязгом барон захлопнул забрало.

— Давно бы так!

Эрвин указал два мостика и махнул иксам. Рысью двинулись к одному мостику, путевцы — к другому. Бревна послужат барьерами, от которых рыцари возьмут разгон.

— Трое на одного… — мечтательно протянул Лосось. — Положат когтя — конец войне. Хорошо…

— Ага, а стрелков забыл, дурачина? Не доедут наши. Только тронутся — их нашпигуют.

Рыцари Лабелина и сами это понимали. Без малейшей спешки они расположились на позиции, несколько раз сменили порядок.

— Арбалеты — в небо!.. — крикнул Эрвин.

Северные стрелки убрали оружие. Мятежник взмахнул мечом. Северяне двинулись навстречу путевцам, гулко набирая ход. Шестеро иксов — впереди клином, герцог и знаменосец — в арьергарде, отставая на две дюжины шагов. Лишь круглый дурак упрекнул бы их в трусости: у Эрвина со знаменосцем были только мечи.

Рыцари Лабелина пришпорили коней. Копыта взрыли землю, золото с зеленью хлынуло навстречу углю. Восемнадцать тяжелых рыцарских копий — против шести копий и двух полуторных клинков. Три ряда всадников — против одного с малым довеском.

Путевские всадники обрели уверенность. Движения стали твердыми, отточенными, как на турнире. Играя мускулами, жеребцы набирали ход. Рыцари подались вперед, окаменели в седлах, заострились, налились холодной свирепой мощью. Копья пошли вниз, наметив цель.

— Конец когтям!.. — радостно воскликнул Лосось, и в этот миг первая волна путевцев сшиблась с северянами.

Гром, треск.

Звон в ушах.

Пятеро коней скачут без седоков. Пятеро путевских коней. Шестой всадник еще держится в седле, но уходит в сторону, оглушенный. Все шестеро северян — в седлах, только один лишился копья.

— Тьма, как они?.. Как?!

Вторая волна путевцев опускает копья. И тут безразличие рвется по швам, слетает с души Джоакина. Он знает наперед, что будет. Кричит:

— Бей! Бе-е-е-е-ей!

Они бьют. От железного грохота краснеет в глазах.

Пятеро иксов сметают своих противников. Молот по тыкве. Стрела в кусок масла. Шестой — утративший копье — принимает удар противника на щит. Копье путевца и щит северянина разлетаются в щепки. Безоружного путевца встречает знаменосец и вгоняет меч в его забрало.

Третья волна — последняя. И северян теперь больше.

Мысль постыдна, ей не место на языке, и даже думать не стоит… Но Джоакин думает: тьма, почему я здесь, а не по ту сторону рва? Почему не с ними?!

С яростью отчаяния последняя шестерка таранит иксов. Убейте северян! Убейте, если сможете!..

И в этот раз кому-то удалось. Двое красно-черных летят на землю, двое путевцев мчат дальше — навстречу герцогу и знаменосцу. Один путевец, утратив копье, выхватывает меч, налетает на знаменосца, рубит… Но этого никто не видит, поскольку другой — последний путевский рыцарь, сохранивший копье — галопом несется на герцога Эрвина. Наконечник смотрит в грудь, не прикрытую щитом. Мятежник безнадежно уязвим. Меч в руке — три фута стали против двенадцати футов ясеня.

— Да!.. Бей!.. Бей!.. — орут солдаты.

И вплетается:

— Эрвин!.. Эрвин!..

Тьма сожри, мятежник ли, враг ли, а это будет чертовски славная смерть!

Копье летит в шею герцогу. Чтобы насмерть, без обиняков. Один удар — конец войне. Убей северянина! Убей!

В последний миг Эрвин всем корпусом падает вперед и вбок, свешивается. Полный рыцарский доспех не дал бы этого сделать, но на нем — легкие латы мечника. Копье свистит над головой герцога… Убей, если сможешь.

Рыцарь рычит от досады, рвет поводья, силясь развернуть коня, догнать, добить. И вдруг… Всею железной массой он рушится на землю. Седло слетает с конского хребта. По ребрам жеребца течет кровь. Клинок Эрвина успел подсечь подпруги!

Путевец барахтается в грязи. Не оглядываясь, герцог подъезжает к притихшим шеренгам пехоты. Откидывает забрало, поднимает меч.

— Итак, желаете сражаться?! Хотите убить северянина? Или нет? Ваш выбор! Три!..

Клинок чертит в воздухе какой-то знак, и стрелки на том краю рва вскидывают арбалеты.

— Два!..

— Лорд Эрвин, стойте, нет!.. — вдруг орет сержант и оборачивается к своим: — Копья на землю. Копья на землю, бараны!..

Герцог рысью пускает