Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

Голос святоши, продолжавшего до сих пор свою грустную, но донельзя предсказуемую песню, не дрогнул ни когда разговор с мёртвым сорвался, ни когда он возобновился. Астерот из-под полуприкрытых век наблюдал за действиями «шамана». Теперь, кажется, стало понятно, почему его так называют: видимо, на шаманизм списывают дополнительную Материю, которой он может управлять.

Максимально навострив уши, Аспер пытался понять, что же говорит покойнику святоша, но услышал лишь какую-то бессмысленную последовательность звуков. То ли говорящий наложил на них какое-то защитное плетение, то ли это был некий шифр, понимать который могли только члены культа. В том, что в деревне орудует культ, Аспер не сомневался.

Вдруг труп дёрнулся ещё раз, на этот раз сильнее. Послышалось рычание, и глаза открыл уже не один Астерот.

— Чтоб тебя… — тихо прошептал шаман, отступая от гроба, в котором уже полноценно сидел оживший мертвец. — В стороны! — Зычно крикнул он, прерывая песню на середине. Собравшиеся на похоронах недоумённо осматривались, и вот послышались первые крики: кто-то заметил восставшего из мёртвых Гритоса.

Ещё недавно бывший трупом старик выглядел, мягко сказать, не очень. Лицо осунулось, глаза впали в глазницы, их прикрывали ставшие полупрозрачными пожелтевшие веки. Руки, сведённые предсмертной судорогой, ощупывали негнущимися пальцами гроб, закрытые глаза вращались под прозрачными веками, оглядывая пришедших на похороны. Люди замерли, в страхе смотря на того, кого ещё несколько минут назад собирались хоронить.

— Озеро гневается! — Начал шаман, обходи гроб стороной и кладя руку на плечо мертвецу. — Оно хотело говорить устами Гритоса тогда, скажет и сейчас!

Изо рта Гритоса, про который было столько сказано, в ответ вырвался нечленораздельный хрип и сиплое «У-у-у-ы-ы», и зомби с видимым усилием повернул голову к незадачливому некроманту. С противным хлюпаньем веки разомкнулись, и два заплывших какими-то выделениями глаза уставились на шамана. Ещё один рык, уже более яростный, и в грудь шаману ударилась рука, резко сжавшаяся в кулак.

По рядам гостей пронёсся ропот. «Озеро зло на Жреца?», «Так и знал, что он грешник!», «Чертовщина!» и прочие фразы посыпались со всех сторон. С каждым ударом сердца испуганных жителей в комнате становилось чуть громче, но так продолжалось недолго. Пока жрец пытался что-то втолковать своему случайно воскресшему трупу, — что именно он говорил, понять было почти невозможно из-за галдящей позади Аспера тётки, кудахчущей больше всех, — люди разожгли сами себя, и вот общий эмоциональный фон стал уже не однородно-скорбным, а каким-то морем с разрозненными островками совершенно разных эмоций. Гнев (на кого? Загадка!), отвращение, отрицание, были вспышки какого-то нездорового фанатизма, где-то всё ещё оставалась грусть по умершему…

Людская толпа зашевелилась: кто-то кого-то толкал, кто-то, размахивая для усиления эффекта руками, попадал рядом стоящему по лицу и начиналась небольшая драка, третьи пытались пробиться к выходу, донельзя испугавшись вида восставшего из мёртвых Гритоса. Во всём этом бедламе Убийца понемногу подбиралась ближе к Астероту, огибая дерущихся, вокруг которых довольно быстро образовывалась своеобразная буферная зона, ступая по следам сбегающих, старательно избегая столкновений с кем бы то ни было.

Наконец, когда уровень шума в комнате достиг, наверное, своего апогея, а бубнящий ему в ухо жрец Гритоса окончательно достал, тот испустил утробный вой, заставивший всех замолчать. Довольный произведённым эффектом, он неуклюже выбрался из гроба и поковылял в сторону людской толпы. Что-то говорил святоша, но почему-то Астерот его не слышал.

Восставший из мёртвых медленно, но верно подходил к Асперу. Шаркающая походка, всё ещё сведённые судорогой пальцы и дёргающийся правый глаз вкупе с общим крайне отрицательным состоянием тела делали его хорошим пугалом, отгоняющим людей прочь. У выхода из комнаты образовалась толчея, кого-то, кажется, затоптали…

Почувствовав свежую смерть, рыбак остановился. Пожелтевшие глазные яблоки с уползшей куда-то вниз радужкой, словно стёкшей со зрачка, бешено закрутились, выискивая источник разливающейся в пространстве Материи Смерти. Найдя цель, он резко и шумно вдохнул, и по толпе пронеслась волна страха: Материя, проходя сквозь людей, неприятно холодила кожу, а у особо чувствительных и вовсе вызывала галлюцинации: им мерещилось, что они уже мертвы, и бедняги начинали биться в истерике, отрицая этот факт.

— Что ты с ним сделал?! — Закричал толстый рыбачок, вразвалку подойдя к святоше. — Зачем?!

— Это не я, — примирительно поднял руки то ли жрец, то ли шаман, но ему это не особо помогло. Не в меру упитанный мужичок был слишком зол, чтобы какие-то ладони могли его остановить. Схватившись за левую руку, он словно каким-то чудом сумел одним резким движением сломать святоше сразу четыре пальца.

Астерот, невольно оказавшись в центре событий, молча стоял и наблюдал. Пока зомби не стремится нападать на него, лезть в схватку он не хотел, потому что без Материи и рапиры его побить было, в общем-то, легко. Дар? А что Дар? С его нынешними навыками управления Даром он годился только на какие-нибудь мирные задачи, но никак не для боевого использования: слишком большой концентрации требовал.

Тилесса и парни как сквозь землю провалились. Но, оглянувшись посмотреть на зажатую между людьми Убийцу, Аспер совершенно случайно заметил братьев, выводящих людей из комнаты с ожившим мертвецом. Значит, должно быть, где-то там и Тилесса организует отход людей. А ведь и правда: трясущихся тел и судорожно бьющихся сердец стало гораздо меньше, чем ещё минуту или две назад.

— Ты что творишь, шваль?! — Зло прошипел шаман (или он всё-таки жрец?), поправляя пальцы, с хрустом встающие на свои места как ни в чём не бывало. — С моей стороны всё так, как и должно было быть, а вот твой вонючий дедок взял и выпрыгнул из гроба. Может, пойдёшь, пообщаешься? Убедишь его всё-таки умереть?!

— Как ты смеешь… — Толстые руки аж задрожали от гнева, переполняющего итак немаленького мужичка. — Как твой гнилой язык поворачивается говорить такое! — На это раз жрец руки убрал, и поэтому получил в грудь. Оттолкнув от себя разбушевавшегося рыбака, крикнул:

— Гритос, иди сюда! Поговори со своим ополоумевшим сыном, втолкуй, что это было твоё решение!

Мертвец, услышав своё имя, обернулся и бешено посмотрел на шамана, тычущего в его трясущегося сына. С раздражённым рычанием, так, будто его уже успело довести до белого каления его новая форма существования, он пошёл, — теперь, когда он «напился» Материи, ходьба давалась ему лучше, — прихрамывая на левую ногу, к так и не вынувшему изо рта трубку жрецу.

Сейчас Аспер уже не сомневался в том, что культ в деревне и правда есть, и,