Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

уже почти дошли до косого домишки, из которого доносились различной степени громкости голоса. Осторожно заглянув за дом, рядом с которым так удачно замер, он заметил широкоплечего высокого мужчину, стоявшего рядом с крыльцом нужного Асперу дома с толстой и явно увесистой трубкой в левой руке. Его тёмная роба священнослужителя почти что сливалась с почерневшими брёвнами, из которых была сложена стена, и заметил сначала Астерот лишь его лысую голову.

На второй ступеньке крыльца сидел, придерживая руками голову, уже знакомый толстенький мужичок. О чём они разговаривали до прихода Аспера, понять было сложно, зато о чём говорили сейчас было очень легко подслушать. Мысленно приказав Убийце остановиться, вернулся за угол и обратился в слух.

— …Разве ж это теперь жизнь! — Сокрушался мужичок. — И думать не хочу, как теперь конца с концами сводить буду! Нет, соседушки-то помогут, в беде не бросят, но как я без мальчиков-то моих буду!

— С ними-то что? — Сухо пробасил собеседник, причмокивая трубкой. — Живы же, нет?

— Чтоб тебя таркас в озере утопил, Омен! — Что-то тихо стукнуло по ступеньке: наверное, мужичок таким образом выразил своё недовольство вопросом. После небольшой паузы он продолжил, но уже шёпотом. — Я тебе тихонько скажу, ага, а ты никому, договорились? — Дождавшись, видимо, кивка, рыбак заговорил так, будто пересказывал бредни какого-то сумасшедшего: хихикая не к месту и чересчур наигранно. — Диль тогда пошутил, мол, «твои парни Гритоса прибили». Я, конечно, не поверил, ты же знаешь, — нервный смешок, — они у меня только рыбу-то прикокошить и могут, а человека — нет, ни за какие обещания не убьют. Но, всё же, сразу захотелось с мальцами повидаться, поговорить, а то мало ли чего… Да только я ж к Тильке-то побежал, когда Грит её требовать начал, а оттуда пока добежишь… В общем, я когда туда пришёл, там только, — голос рыбака дрогнул, — тело было, а моих — нет… Дома их тоже не было. Потом думаю, может, соседи видели? А они и говорят, что их этот, городской, с собой забрал…

— Астерот? — С недоверием спросил священник, стуча обо что-то трубкой. — И зачем забрал?

— Говорят, за то, что они Гритоса убили, он их и забрал… Вроде как поначалу вообще убить хотел, а тут взял и присвоил, понимаешь, как какой-нибудь улов… Они же мои, мои, мои… — Итак тихий шёпот и вовсе перешёл в сбивчивый бред.

— Тихо, тихо… — Два глухих шага и скрип досок — похоже, сел рядом. — Пойдём внутрь, скоро начнётся церемония… Мы рассчитываем на тебя. А парни — ну, парни… Может, им тоже нелегко смерть старика далась? Пропьются, — с утра увидишь, успокоишься… Пойдём, вставай…

Ступенька жалобно скрипнула, но, судя по отсутствию криков и раненых, выдержала. Астерот, подождав немного, всё-таки повернул за угол и уже подходя к дому на другой стороне дороги столкнулся с братьями. Старший был бледен, как мел, а младший беспокойно стрелял глазами в разные стороны, будто боясь кого-то увидеть. В руках они несли по небольшому свёртку, который Вект чуть не выронил, увидев Аспера.

— Астерот! — Испуганно вскрикнул он, перехватывая чуть не стукнувшуюся о землю ношу. — Вы тоже сюда?

— Ещё бы, — зло шикнул на него брат, — итак опаздываем, а ты поговорить решил. Проходите, уважаемый, а то скоро всё начнётся — и без нас!

Все пришедшие собрались в самой большой комнате, видимо, служившей в этом доме столовой. По краям комнаты стояли два стола с нарезанными на скорую руку угощениями, а в центре, на помятом старом ковре, некогда, наверное, белом, стоял гроб. Пришедшие попрощаться люди с трудом умещались между столами и гробом, но всё равно вокруг последнего пристанища дедушки Гритоса образовалась полоса свободного места.

Кто-то из гостей уже напился, и теперь сидел в углу, с горестным видом причитая о том, каким хорошим был «стина Гит», слишком ужасно произнося слова, чтобы можно было хоть что-нибудь разобрать. Рядом с ним сидела пара его собутыльников, по очереди подливающих ему в мутный заляпанный стакан всё новые порции напитка. А выпивоха и рад был, осушая стакан с по-настоящему нечеловеческой скоростью и ловкостью.

В голове Аспера огнём вспыхнуло воспоминание, и, будь при нём сейчас Материя, он бы этого выпивоху убил в ту же секунду. От подобного пропойцы когда-то давно, ещё в далёком детстве, по нелепой случайности умер отец! С усилием отведя от алкоголика пропитавшийся за доли секунды ненавистью взгляд, он прошёл в комнату, не решаясь подходить близко к кому-нибудь. Всё же, его здесь не знали, так что…

Братья, в спешке зайдя вслед за ним, тут же направились вдоль левого стола в противоположный от пьяницы угол. Приглядевшись, он разглядел там Тилессу, уткнувшуюся мужу в плечо. Внутри словно сам собой зашевелился Дар, и Аспер в первую секунду дёрнулся, подумав, что опять вернулась та какофония света и голосов, что была на побережье, но нет. Просто слишком много эмоций ударило в него разом.

Постояв так немного, он будто бы начал привыкать. Серая тоска, мрачная скорбь и им подобные эмоции он уже чувствовал просто как общий фон, на котором слишком уж яркими для его внутреннего восприятия пятнами горели три фигуры. Тилесса, алкоголик и святоша в чёрной робе. Остальные были убиты горем или хоть немного, но сожалели, а вот, в частности, жена старосты скорее переживала из-за своей ошибки, сомневалась, может, даже немного корила себя.

Глянув ещё раз на пьяницу, Аспер увидел настолько яркий калейдоскоп, что сначала подумал, что сошёл с ума. Возможности посоветоваться со мной у него не было: при воскрешении он амулетик с ангельской кровью потерял, да и рапиру не нашёл, а зря. Я б ему сказал, что до такой степени напившиеся иногда генерируют подобные нечитаемые излучения, и он с этим сейчас ничего не сделает.

Но он и сам до этого додумался, догадавшись, наконец, осмотреть святошу. Тот стоял рядом с гробом и с кем-то разговаривал. Почему-то казалось, что этого человека словно скрывает за собой пелена скорби, не давая разглядеть ни лица, ни тела, оставляя лишь размытый и нечёткий силуэт. Сам же, по догадке Аспера, шаман скрывал за показной грустью колючий коктейль из злобы и разочарования. Вот только на кого он злился — загадка…

Гул голосов стих, и Дар сам по себе спрятался куда-то вглубь Души. Причиной тишины стал рыбак, подошедший к гробу. Он сгорбился, видно