Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

— Я пытаюсь сказать… Мне кажется… я люблю тебя.

Глава 6

Жизнь по-взрослому

Слова о любви, когда их не ждут, звучат особенно неуклюжими и лишними, но признание уже вырвалось, проглотить его обратно было невозможно. Ноэль молчал и, верно, пытался вернуть дар речи. Пожалуй, такой длинной паузы не пережил бы ни один театральный спектакль, да и я перенесла исключительно из-за шока.

— Что? — наконец с вкрадчивой интонацией переспросил он.

— Люблю тебя… я…

Какое паршивое чувство: осознавать, что уже переживала нечто подобное, и помнить, каким чудовищным унижением закончился тот давешний разговор в летнем саду.

— Кажется? Не совсем точно? — уточнил северянин, словно пытался продраться через дебри шай-эрского языка, где фраза «да нет, не знаю» считалась вполне себе жизнеспособной.

— Как можно влюбиться не совсем точно? — в свою очередь озадачилась я.

— Ты права… Невозможно!

Ноэль подошел стремительно, теплые ладони обняли мои холодные щеки. На секунду заглянул в лицо. Поцелуй под крупным снегом, кружившимся кружевными хлопьями, был влажным и долгим, с раскрытым ртом.

— Люблю тебя, — проговорил Коэн, сжимая меня крепко и как будто отчаянно. — Сильно. И это точно.

По дороге в пансион разговаривать оказалось некогда. Едва мы нашли нового извозчика и утонули в темноте ледяного салона, как все мысли из головы выбило ласками, поцелуями, неясным шепотом. Сначала сели чопорно, друг напротив друг. Карета тронулась, а в следующий момент я обнаружила себя на коленях у Ноэля. Возле пансиона из экипажа вывалилась на слабых ногах, как будто хмельная, с растрепанными волосами и в измятой одежде. Чуть не забыла портфель с учебниками, и северянину пришлось вновь догонять карету и лезть в салон.

В особняке светились только окна в гостиной, где лампы не тушили даже на ночь, и в апартаментах у мадам Прудо на третьем этаже.

— Поднимешься? — спросила я, кивнув на входную дверь.

— У тебя не будет неприятностей?

— Но мы ведь никому не скажем.

Девчонки все время кого-нибудь втихомолку приводили. Однажды у Олеандры пару дней жил друг детства. Если бы он случайно не столкнулся в коридоре с горничной, никто не узнал бы. Олли тогда чуть не выставили за дурное поведение, но все закончилось благополучно.

Ни в холле, ни на лестнице нам никто не встретился — первый этаж пустовал. Было некому считать, сколько пар ног шагают по лестнице, но поднимались мы очень тихо, не произнося ни слова, словно шпионы на задании его королевского величества.

— Проходи, — открыв дверь ключом, пригласила я.

Зажглась лампа. С гардины сорвался домовик в личине летучей мыши, врезался в кроватный столбик и взорвался серым дымком.

— Домовик здесь с причудой, — пробормотала я.

Ноэль пристроил на кресло мой портфель и, стягивая с шеи шарф, с интересом огляделся.

— Там есть кое-что выпить, — махнула я рукой в сторону широкого каменного подоконника, где стоял поднос с кувшином воды и нетронутыми бутылками, принесенными Зои. — Бокалов, правда, нет, только чашки. И располагайся… где хочешь.

Взгляд упал в сторону секретера. С утра горничная убиралась и вытряхнула мусор из корзины под столом. Было бы неловко, узнай Ноэль, что я без зазрения совести выбросила его подарок.

— Мне надо на минуту в ванную.

Сняв пальто, он аккуратно перекинул его через спинку кресла.

— Не торопись.

Если бы в Шай-Эре устраивали соревнования между девушками на скоростное переодевание, мне достался бы главный приз и самая горячая ненависть конкуренток. Никогда я еще не меняла форменное платье с такой потрясающей скоростью. Правда, проворность стоила зацепившихся за пуговицу и выдранных волос, а еще отбитого о дверцу раковины колена. В общем, почти бесплатно, учитывая, что кто-нибудь особенно неуклюжий мог рухнуть в ванну и свернуть шею. Быстро собрав спутанные волосы, я выглянула в спальню.

Ноэль разводил огонь в камине. От открытой ладони струился полупрозрачный поток света, словно плавящего воздух, а по поленьям уже танцевали язычки белесого магического пламени. В отличие от обычного огня, оно не сразу съедало дерево. Сначала долго его точило, позволяло комнате согреться, напитаться теплом, но потом поглощало мгновенно, в один присест, не оставляя ни головешек, ни пепла.

Северянин повернулся ко мне, взгляд прошелся от макушки до носов… тяжелых зимних башмаков с каблуками, торчащих из-под подола платья.

— Кхм… Сейчас еще раз вернусь!

Я втянулась обратно в ванную комнату, с грохотом скинула ботинки и сунула ноги в домашние туфли. Потом все-таки аккуратно повернула обувь носами к стене, чтобы не порадовать вредного домовика и не остаться без нее.

В спальне вовсю горел камин. Ноэль стоял возле секретера и листал «Воины света». Обнаружить книгу в комнате я не ожидала и несколько напряглась. Видимо, горничная решила, что новый том случайно упал в корзину, и положила его к другим учебникам. Надо обязательно ее поблагодарить.

— Не против? — Северянин кивнул на томик в своих руках.

— Его ведь подарил ты.

— Мой дед перевел «Воинов света» с первородного на королевский диалект. Он называет трактат делом всей своей жизни, — вдруг признался Ноэль. — Мать обожала эту книгу, дед обожал эту книгу, и друг друга они тоже любили. Дед плохо принял тот факт, что выжил только старший сын человека, которого он всю жизнь ненавидел.

Он отложил томик на стопку учебников, и мне вдруг стало неловко.

— Не красней, Чарли. В тех газетах, что тебе показали, наверняка упоминался пожар на корабле.

— Вскользь, — согласилась я. — Вы с дедом оба потеряли близких, разве тебе не нужна была поддержка или помощь?

— Люди справляются с горем по-разному. Я тоже не был подарком. — Он сунул руки в карманы, глубоко вздохнул и посмотрел на меня с улыбкой. — К слову, книга валялась в корзине под столом. Она тебе настолько не понравилась?

— О боже! — На секунду, надеясь не сгореть от стыда, я прикрыла лицо ладонями. — Мне почти удалось себя убедить, что «Воинов» спасла горничная! В свое оправдание скажу, что украшение Энариона не снимаю даже в ванне.

— Эна Рион, — поправил он. — В два слова.

— То есть ты в курсе, кто он и чем знамениты его живые цветы, — резюмировала я с улыбкой.

— Где они сейчас? Цветы Эна Риона.

— На ребрах.

Взгляд Ноэля скользнул по моему телу, обласкал плечи, остановился на правом боку.

— С левой стороны, — стараясь сдержать нервный смех, подсказала я.

После странного признания в комнате возникла густая, насыщенная пауза. Несмотря на закрытое домашнее платье, я чувствовала себя почти обнаженной.

— В следующий раз покажешь?