Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

но я это сделала. — Сотня мыслей и вопросов попытались разом вывалиться из моего сознания, застряли в дверном проёме моего мозга и не могли найти ничего полезного. Наконец, одной из них удалось вырваться из толпы с хлопком. — Вы сказали, Каел доставил его на Землю. Это значит, я больше не на Земле…?

Валерия печально вздохнула и посмотрела на Торнеуса, который поднял взгляд от работы с укоризненным выражением я-же-говорил. Валерия на мгновение стиснула зубы, прежде чем снова посмотреть на меня. Она была весьма красивой, даже с жутковатой маской.

— Нет, моя дорогая, — сказала она с выражением женщины, которая только что нажала кнопку подрыва на вооружённой бомбе. — Это не Земля.

Я могла закричать — могла запаниковать, бороться, биться — умолять о свободе, стошнить или расплакаться. Может, виной были препараты, или я просто была измотана и устала бояться. Но что-то во мне сникло от этой новости и сдалось в попытках осмыслить и понять всё, что я видела и слышала до сих пор.

Это больше не была Земля.

Честно говоря, после всего, через что я прошла, у меня не было причин сомневаться в их словах. Не было причин думать, что странная и плоская дыра в пространстве, свидетелем которой я стала, была не чем иным, как именно ею. Вратами в другое место. Это казалось настолько нелепым, что мне почти захотелось смеяться, но я была слишком утомлена даже для этого.

Вместо этого я откинула голову назад, на наклон стола, и уставилась в потолок. Там висела красивая люстра, с огнями на извивающихся латунных рукавах, горевшими, словно свечи. Классическая конструкция была вделана в потолочный медальон, чьи закрученные листья аканта казались искорёженными и перекошенными. Слишком заострёнными и угловатыми — как письмена на моей руке. Как письмена на их масках.

— Я хочу домой, — призналась я им, чувствуя себя маленькой и безнадёжной. Чувствуя себя по-детски беспомощной перед лицом происходящего, как и выдавало это утверждение.

— Обещаю вам, через несколько дней, а может, и раньше, это станет вашим домом, — торжественно произнесла Валерия, глядя мне прямо в глаза. — Вы примите всё, что произошло. Увидите в этом мире новую возможность. Клянусь вам.

Я подняла голову, собираясь задать вопрос, но меня прервали.

— Один совет, — произнёс Торнеус, и я повернулась к нему. Он указывал ватной палочкой на рану у меня на руке, словно профессор на лекции, демонстрирующий учебный материал. — Живая ткань отделяется не так, как мёртвая. Мне совершенно очевидно, что вы привыкли работать именно с мёртвой. У трупов кожа отходит от нижележащих слоёв довольно чисто и аккуратно.

Вот уж действительно смена темы. Этот человек держался с видом университетского преподавателя, и внезапно я почувствовала себя снова на первом курсе медицинского. — То, что вы здесь видите, эти пузыри на дерме — результат травмы, которую вы сами себе причинили, когда, насколько я могу судить, содрали кожу.

— Послушайте, — огрызнулась я, вновь встав в оборонительную позицию при его осуждающем тоне. За это хоть можно было зацепиться. Всё остальное было слишком огромным, слишком безумным. Но спорить с мужчиной и объяснять ему, насколько впечатляющей была моя домашняя операция, учитывая обстоятельства, — это было легко. Понятно.

— Я сделала всё, что могла, с тем, что у меня было под рукой.

— И что же именно у вас было? — спросил он с нескрываемым недоверием в голосе.

— Мой монтажный нож и пара медицинских щипцов. Вот и всё. И да, хорошо, я работаю с мёртвыми людьми. Я техник судебно-медицинского вскрытия. Чего вы от меня хотите? — Это действительно могло бы стать девизом последних суток моей жизни.

— Хм, — протянул он, издав тот самый слегка впечатлённый звук, на который Валерия обращала моё внимание ранее. — Должно быть, это было невероятно больно.

Я рассмеялась над этим явным преуменьшением.

— Ага. Я очнулась на полу в собственной квартире.

Торнеус покачал головой, но на его лице появилась едва заметная улыбка. Его единственный видимый жёлтый глаз смотрел на меня с некоторым изумлением, хотя каким-то образом умудрялся сохранять выражение университетского профессора.

— Что ж, как вы можете видеть, — он указал на мою другую руку, где вновь проступил маленький перевёрнутый значок «г» с завитком, — усилие, к сожалению, оказалось напрасным.

— Я должна была попытаться.

— Вы не первая, — сказал Торнеус с безразличным пожатием плеч. — Не рекомендую пробовать снова.

— Принято к сведению, — выдохнула я и вновь откинулась на стол.

— Отлично сменили тему.

— Это дар, — сухо прокомментировал Торнеус.

Мне пришлось снова рассмеяться. Была ли это его попытка пошутить, я, честно говоря, не знала, но мне показалось это смешным. Впрочем, я всегда находила юмор в самых ужасных вещах. Я ведь работаю в морге, в конце концов.

— Боже правый, Торнеус! Отметь этот день в календаре — наконец-то появился человек, который понимает твой юмор! — Валерия в какой-то момент убрала руку с моего плеча — а я и не заметила, чёрт побери эти наркотики — и отошла к книжному шкафу, принявшись перелистывать книги.

— Это не была шутка, — невозмутимо ответил Торнеус, начиная перебинтовывать рану на моей руке. — Я сообщу Владыке Каэлу, что вы готовы присоединиться к остальным.

Он взял со стола шприц — тот самый, которым угрожал мне ранее.

Я напряглась рефлекторно.

— Подождите, подождите! Я же не сопротивляюсь!

— Нет, но вы определённо начнёте сопротивляться очень скоро. Вас лучше транспортировать в бессознательном состоянии. — Торнеус протер ватой участок на моей руке и ввёл иглу без всяких церемоний. — Я не допущу, чтобы вы металась и сорвали повязку или, что ещё хуже, снова травмировали себя, — продолжил он, нажимая на поршень.

Поразительно, как быстро циркулирует кровь в организме. За все годы в медицинском я восхищалась тем, с какой скоростью что-то может пройти путь от точки А до точки Б в кровотоке. И этот момент не стал исключением.

Мир начал меркнуть. О нет. О чёрт, пожалуйста, только не это...

Глава 6

Каел

Я стоял над молодой женщиной, распростёртой на холодной кожаной кушетке, и чувствовал, как в груди тлеет странное, почти забытое чувство — любопытство. Ремни, что ещё недавно сковывали