Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Он был мёртв. Я стреляла в него. Я пустила ему пулю прямо в мозг, видела, как он упал. Этого не может быть. Мне пришлось очищать его кровь со своей куртки, кровь была настоящей, тёплой, липкой.

Не было слов, чтобы описать то, что я чувствовала. Я просто сидела на мокром асфальте, остолбенев, уставившись на мужчину в дьявольских латах, который медленно приближался. Я не могла сделать ничего, кроме как сидеть на земле беспомощным комком. Мой мозг отказывался воспринимать увиденное, отказывался признавать реальность происходящего. Я же убила его. Он должен был лежать мёртвым в переулке, истекая кровью.

Бежать было уже поздно, поздно вставать и удирать. И ради чего? Какой в этом был смысл? Они бы всё равно меня догнали. Они забрали Гришу. Я срезала символ с руки, а он взял и появился на другой. Я застрелила этого монстра, а он ожил и снова пришёл за мной.

Впервые за весь день я почувствовала, что сдаюсь. Что у меня больше нет сил бороться, больше нет воли к сопротивлению. Я устала. Я так устала от страха, от боли, от бесконечного бега от того, чего не понимала.

Массивная фигура в доспехах остановилась надо мной, отбрасывая длинную тень. Меч в его руке блеснул тускло в свете фонаря. Я закрыла глаза, ожидая удара, ожидая конца. Может, так даже лучше. Может, смерть будет милосерднее, чем то, что ждёт меня по ту сторону чёрного портала.

Но удара не последовало.

Вместо этого холодные, металлические пальцы сомкнулись вокруг моего запястья — того, на котором красовалась проклятая метка. Хватка была железной, неумолимой. Он поднял меня на ноги так легко, словно я была тряпичной куклой, и потащил обратно к парку. Я не сопротивлялась. В этом больше не было смысла.

Сайлас всё так же стоял рядом с порталом, терпеливо ожидая. Когда мы приблизились, он слегка кивнул своему бронированному компаньону.

— Благодарю за содействие, — произнёс он всё тем же бесстрастным тоном, словно благодарил за поданное пальто.

Монстр в латах не ответил. Он просто подтолкнул меня к чёрной дыре, и я споткнулась, теряя равновесие. Последнее, что я увидела перед тем, как упасть в пустоту, — это бледное, скорбное лицо Сайласа и его прозрачные глаза, в которых мелькнуло нечто похожее на сожаление.

А потом мир исчез.

Глава 5

Нина

Это сон? Или же всё по-настоящему? События этого дня стёрли грань между реальностью и кошмаром до такой степени, что я уже ничего не понимала.

Я не помнила, как оказалась здесь. У меня не было ни малейшего понятия, где это «здесь» находится, и никаких воспоминаний о том, как я очутилась в центре странной каменной комнаты. Последнее, что я помнила, — как меня протащила сквозь врата в пространстве громадная фигура в доспехах. Когда я повернула голову, то ощутила странную отстранённость, будто это движение принадлежало не мне. Взглянув на руку, я не увидела на ней ни раны, ни наспех наложенной повязки на том месте, где я тщетно пыталась срезать проклятую метку. Значит, сон. Кошмар, судя по всему.

Я находилась в склепе.

Каждая поверхность стен была покрыта такой искусной резьбой, что с первого взгляда было трудно разобрать сюжет. Чудовища и твари сплетались в кровавом пиршестве среди каменных лоз, которые извивались без видимой смысла и цели. Колонны взмывали вверх, поддерживая сводчатый потолок, испещрённый таинственными символами и всё теми же искорёженными ветвями. Стены прорезали огромные витражные окна, но сквозь них не проникало ни луча света, который мог бы подсказать, что же на них изображено. Тяжёлый мрак лежал за цветным стеклом, словно сама тьма стояла по ту сторону, прижавшись к окнам своим безликим ликом.

На возвышении в торце прямоугольного зала, подобно алтарю, стояла крылатая статуя в капюшоне. Её крылья были сотканы не из перьев, а из костей, словно с ангела ободрали всё оперение, оставив лишь жуткий скелет былого величия. В её руках покоилась чаша, в которой горели несколько чёрных свечей, источая слабый, мерцающий свет.

Тёплый свет восковых свечей сливался с мерцанием множества других, установленных в канделябры, расставленные среди мрачного и торжественного убранства склепа. Вся комната, казалось, была построена для почитания одного-единственного объекта. В центре зала доминировал массивный каменный саркофаг. Что было странно — у него не было крышки. По крайней мере, я её нигде не видела. Я не могла заглянуть внутрь каменного ящика, чтобы разглядеть, кто — или, поправила я себя, что — покоится в нём.

Может, он пустой?

Как бы не так!

Любопытство жгло меня изнутри. Оно требовало узнать, что лежит в этом гробу, какое чудовище приготовилось выпрыгнуть на меня. Если это походило на другие мои кошмары с монстрами, то это было неизбежно. Я подойду, оно выскочит, я побегу, и так по кругу. Место действия могло быть уникальным, но сама схема — нет.

Ведь это всего лишь сон, не так ли?

Я медленно подошла к огромному каменному саркофагу, стоявшему в центре зала. Янтарный свет свечей играл на его глянцевой обсидиановой поверхности, отражаясь сотнями крохотных огоньков. Вся конструкция казалась вырезанной из единого гигантского куска чёрного, гладкого камня. На всех четырёх углах были высечены чудища и искривлённые демоны, застывшие в оскаленных и причудливых позах, словно навеки пойманные в момент своей агонии или триумфа. Это было красиво, если, конечно, кошмар может быть красивым. Стиль напоминал барокко, но извращённый, искажённый и откровенно мрачный, как будто кто-то взял роскошь петербургских дворцов и пропустил через призму ночного кошмара. Тот, кто покоился в этой гробнице, был важной персоной; это я могла понять сразу. Или, по крайней мере, он сам так считал и обладал достаточными деньгами или властью, чтобы это доказать.

Это сон, напомнила я себе. Это порождение моего разума, швыряющего меня в фантасмагорический кошмар наяву. Лишь ещё одно творение моего измождённого, поглощённого страхом мозга. Меня сегодня преследовало столько монстров, что он просто придумал нового.

Но почему же тогда всё ощущалось так осязаемо? Так реально? Пару раз в жизни у меня случались осознанные сны. Они больше походили на видения, где я могла парить в собственном сознании, переписывать события или заново переживать то, что хотела увидеть снова.