Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

сценария. — Хотя я и не склонен прибегать к насилию, должен предупредить вас — мои сородичи не столь щепетильны. Сочувствие среди моего рода — большая редкость. Считайте, что вам повезло встретить именно меня.

Я снова посмотрела на чёрную, безжизненную, пугающую своим неестественным видом дыру в пространстве. Она слегка пульсировала, края её дрожали, словно живые. Затем, так как она не двигалась и не казалась непосредственной угрозой, я снова уставилась на высокого мужчину. У монстра в латах был меч. У этой женщины в красном были когти. У этого мужчины не было ничего, но чувство безопасности от этого не прибавлялось. Скорее, наоборот — он был страшнее остальных именно потому, что выглядел спокойным и контролирующим ситуацию.

— Что по ту сторону? — спросила я, пытаясь выиграть время, хотя понятия не имела, для чего. Помощь не придёт. Полицию не вызовешь. Даже если бы я попыталась закричать, кто бы поверил, что нас похищают через портал в другое измерение?

Он слабо, едва заметно дрогнувшими тонкими губами, улыбнулся. Это была печальная улыбка, без радости.

— Вам не будет причинён вред. Вы продолжите жить. Ситуация… сложна, — он подбирал слова осторожно, словно пытался объяснить ребёнку сложную концепцию. — Пожалуйста, мы можем обсудить всё подробно и без спешки, после того как вы пройдёте через врата. У меня нет желания применять силу, но у меня есть приказ, который я обязан выполнить.

Я разглядела его повнимательнее и заметила, что на лице Сайласа были такие же белые отметины, как и у того трупа на столе в морге. Они походили на те татуировки из белых чернил — едва различимые линии и символы, которые шли от виска прямой линией по щеке к челюсти, спускаясь ниже на шею и исчезая под воротником рубашки. Их было трудно разглядеть из-за его бледной кожи, но сейчас, в свете фонаря, я видела их отчётливо. Те же руны, те же узоры.

— У него такие же отметины, как у того трупа, — прошептала я Грише, не отводя от Сайласа глаз и надеясь, что он не расслышит. Глупая надежда.

— Уходим налево? — так же тихо ответил Гриша, его дыхание было частым, прерывистым. Это означало, что он пойдёт направо. Разделяй и властвуй — в прошлый раз сработало. Может, сработает и сейчас. Я кивнула, сжимая кулаки и готовясь к рывку.

Но нашему тактическому плану не суждено было сбыться. Сайлас снова бесследно исчез и возник рядом с Гришей, преодолев десять шагов за долю секунды, быстрее, чем я успела моргнуть. Он схватил Гришу за капюшон толстовки и дёрнул на себя резким движением, нарушив равновесие. Гриша закричал и забился в истерике, его крик был полон животного ужаса. Он молотил кулаками и ногами по корпусу и ногам Сайласа, но что мог поделать мой друг? Его удары достигали цели, но не причиняли тому ни малейшего вреда. Словно он колотил по бетонной стене. Сайлас был нечеловечески силён и просто поднял Гришу с земли, держа за капюшон одной рукой, словно тот весил не больше мешка с картошкой.

Я бросилась вперёд, пытаясь схватить Гришу за руку или оттолкнуть Сайласа, сделать хоть что-то, но это была бесполезная попытка. Сайлас просто отбросил меня ударом тыльной стороны ладони в грудь, и я шлёпнулась на землю, выбив из лёгких весь воздух. Это был даже не удар, а скорее лёгкий толчок. Он всего-навсего усадил меня на пятую точку, словно непослушного ребёнка. Но что-то подсказывало мне, что, будь у него такое желание, он мог бы запросто переломать мне рёбра или проломить грудную клетку одним касанием.

Гриша теперь вопил и дёргался изо всех сил, отчаянно пытаясь вырваться, его лицо исказилось от ужаса. Им двигала самая настоящая, первобытная паника — та, что заставляет животное грызть собственную лапу, попавшую в капкан.

Сайлас же лишь занёс руку и швырнул Гришу головой вперёд в чёрную дыру, словно бросал мешок в грузовик. Движение было небрежным, почти ленивым. Гриша закричал, но звук его голоса оборвался в тот же миг, как только он пересёк границу пустоты, словно кто-то выключил звук. Я застыла в оцепенении, выжидая, не в силах пошевелиться. Ждала, что что-нибудь произойдёт. Ждала, что Гриша выскочит обратно, что я услышу его крик с той стороны, что он вывалится с другой стороны портала. Но была лишь тишина. Гнетущая, абсолютная тишина.

Гриша исчез. Словно его никогда и не было.

Теперь, похоже, настала моя очередь. Я поняла, что Сайлас развернулся ко мне и идёт по траве парка прямо на меня неторопливыми шагами. О, нет… нет… я ни за что не пойду в эту дыру! Ни за что на свете!

Я уже не могла беспокоиться о друге, иначе оказалась бы следом за ним в этой чёрной пустоте. Вскочив на ноги, я бросилась бежать в противоположную сторону, прочь от портала, прочь от этого монстра в человеческом обличье. Мне было всё равно, куда бежать. Всё равно, окажусь ли я у дома или в Новоалтайске. Чёрт, я бы добежала до самой Москвы, до Владивостока, до края света! Было неважно. Мне нужно было просто бежать, бежать и не останавливаться.

Я пробежала метров пятьдесят до края парка, прежде чем свернуть за угол на проезжую часть, ноги сами несли меня вперёд. То, что я увидела, стоя посреди асфальтированной дороги и преграждая мне путь, заставило меня отпрянуть. Мой собственный ужас и инерция швырнули меня на землю, и я больно шлёпнулась на землю, ободрав ладони об асфальт.

В списке недавних событий, будто сошедших с экранов фильмов ужасов, это было верхом безумия. Это уже была чистая шизофрения, полный отрыв от реальности. Всё остальное я, возможно, смогла бы принять после литров алкоголя и многих лет терапии. Но то, что стояло посреди дороги, не поддавалось никакому воображению, не вмещалось ни в какие рамки возможного.

Это был он.

Тот самый мужчина в латах.

Я не могла себе представить, что таких было двое, и они оба разгуливают в этих замысловатых и смертоносных доспехах, с одинаковыми мечами. Нет, это был именно он — тот самый, в кого я стреляла несколько часов назад.

Он стоял там, прямо по центру пустой дороги, его тёмные, пустые глазницы были направлены на меня. В прорезях шлема не было ничего — только чернота, беспросветная и бездонная. Сделав паузу, он неторопливо двинулся ко мне тяжёлыми, размеренными шагами. Когда он шёл, кончик его меча почти касался земли, оставляя за собой