Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Сделав шаг на низкую ступеньку, приподнимавшую саркофаг сантиметров на двадцать над уровнем пола, я медленно наклонилась вперёд, чтобы заглянуть в центр гроба. Там было темно, и тени делали его содержимое почти невидимым с первого взгляда.

Я ожидала увидеть клубок щупалец или костлявое, окровавленное существо, рычащее на меня. Но вместо этого я увидела… человека.

На нём был костюм, казалось, начала девятнадцатого века, весь в узорах чёрного-на-чёрном-на-чёрном. Сшитый и скроенный так, чтобы идеально сидеть на его фигуре. Окрас делал его трудным для восприятия на фоне обсидианового гроба. Чтобы усугубить ситуацию, его лицо скрывала гладкая чёрная металлическая маска.

На ней не было никаких деталей, кроме одного круглого отверстия над правым глазом, от нижнего края которого вниз шла прочерченная прямая линия, рассекавшая щёку и доходящая до линии челюсти, будто разрезая поверхность. Ни щель в маске, ни отверстие для глаза не открывали ничего под ней. Словно там была чёрная сетка или вуаль. Его другой глаз был полностью скрыт и был таким же гладким, как и остальная часть маски.

Единственную бледную кожу я могла разглядеть лишь на самых краях висков, под подбородком и на шее. Длинные чёрные волосы рассыпались вокруг его головы на шёлковой подушке, создавая странный контраст с мертвенной бледностью кожи.

Его руки были сложены на груди. Одна — в перчатке, чёрной, как и всё остальное, что было на нём, другая — закована в металлическую перчатку, напоминавшую коготь какого-то огромного зверя. Она поблёскивала в свете, демонстрируя замысловатую гравировку, покрывавшую её поверхность. Кончики пальцев заканчивались зловещими, болезненно-острыми на вид когтями.

Мне потребовалось долгое мгновение, чтобы осознать: его грудь поднималась и опускалась в медленном, глубоком ритме. Этот человек не был мёртв — он спал.

Я сглотнула, чувствуя, как горло пересохло.

Мне нужно бежать.

Мне следует развернуться и бежать.

Было очевидно, что с этим человеком лучше не связываться. Он был монстром, возлёгшим на покой, готовым к нападению. Я понимала это. Но что-то в нём не позволяло мне отвести взгляд. Что-то заставляло забыть о бегстве, притягивало к нему с необъяснимой силой, словно невидимая нить связывала меня с этим странным существом.

Я вижу сон, снова напомнила я себе. Это всего лишь кошмар. Лишь причудливая мешанина моего подсознания, вызвавшая к жизни этого странного человека в незнакомом склепе.

Именно это ложное чувство безопасности заставило меня медленно протянуть руку и коснуться его гладкой металлической маски.

Мне следовало бы знать лучше.

Пальцы не успели коснуться поверхности, как коготь с молниеносной скоростью сомкнулся вокруг моего запястья, словно стальная ловушка.

Я вскрикнула.

***

Первое, на что упал мой взгляд, когда я пришла в себя, — это свет, отражавшийся в стеклянном цилиндре, заполненном пузырящейся жидкостью. Движение было завораживающим, постоянное, повторяющееся всплытие пузырьков, поднимавшихся вверх, чтобы исчезнуть в толще. Оно одновременно и убаюкивало меня, и вытягивало из объятий бессознательного состояния.

Всё казалось сном. Даже больше, чем то место, где я только что находилась секунду назад. В это было легко поверить, глядя на стеклянную трубку с пузырящейся жидкостью. Почему у меня возникло ощущение, что я нахожусь в какой-то медицинской лаборатории? Чем был вызван этот запах, напомнивший мне больницу?

Я вспомнила дыру в пространстве. Возможно, я галлюцинировала, и всё, что случилось за этот ужасный день, — плод моих галлюцинаций. Может, у меня опухоль мозга или тяжёлая инфекция с высокой температурой. Что, чёрт возьми, было бы предпочтительнее? Чтобы это оказалось реальностью или фантазией?

Резкий запах в воздухе напоминал мне о стерилизаторах и медицинском спирте. Этот аромат окончательно разбудил меня. Должно быть, я снова отключилась, едва успев закрыть глаза.

— А, добрый вечер, — раздался мужской голос, который я не узнала. Мне потребовалось много времени, чтобы поднять голову, и ещё больше — чтобы осознать, на что именно я смотрю.

Мужчина передо мной выглядел как кошмар, сошедший со страниц моих любимых книг или из старых чёрно-белых фильмов ужасов. На нём была маска, но не обычная медицинская или хирургическая. Эта больше походила на ту, что надевают на маскарадный бал. Она закрывала примерно верхние тридцать процентов его лица, скрывая один глаз до скуловой кости, затем пересекала переносицу и поднималась до линии волос, оставляя другой глаз открытым. Сквозь единственное отверстие в маске не было ничего видно, точь-в-точь как у того человека в моём сне мгновение назад. Поверхность маски была тёмно-фиолетового матового цвета, с теми же странными символами и письменами, прочерченными чёрным.

Единственный глаз, который я могла видеть, был пронзительного и неестественного жёлтого цвета. Та часть лица, что была открыта, казалась красивой, но аскетичной. Отчуждённой и неприступной. Тонкие губы были сжаты в выражении человека, размышляющего, насколько именно усложнит ему жизнь моё появление.

На нём был белый льняной халат, забрызганный жидкостями всевозможных цветов. К счастью, ни одна из них не походила на свежую кровь. По крайней мере, на данный момент. Впрочем, сейчас всё было возможно. Но, увы, это было не самым страшным. Этот мужчина, кошмарный, каким бы он ни был, оказался не тем, что заставляло знакомое чувство ужаса вновь подниматься в моей груди.

Я была пристёгнута к столу.

Верхняя часть платформы, на которой я лежала, была приподнята. Кожаные ремни удерживали мои ноги, а ещё один был туго затянут вокруг рёбер. На правом запястье красовалась манжета. Ремни, тёмно-коричневые, из необработанной кожи, были туго затянуты, впиваясь в кожу.

Моя левая рука была прикреплена к обитому кожей подлокотнику, который удерживал её на весу и отведённой в сторону. Казалось, именно моё запястье было в центре внимания. Кожаный ремень был затянут вокруг нижнего запястья и локтя, надёжно прижимая руку к съёмному подлокотнику. Вся конструкция стола напоминала мне экспонат из музея медицины конца девятнадцатого века — что-то из тех жутких коллекций, что иногда выставляли в старых корпусах медицинских институтов.

Повязки с моей руки сняли, и мужчина стоял рядом, слегка склонившись над моей конечностью, будто я застала его в разгар работы.

Странное ватное ощущение в голове исчезло, быстро сменяясь приливом адреналина. Я дёрнулась и поняла, что ремни надёжно удерживают меня на месте.

— Отпустите меня! — взвизгнула я и принялась вырываться ещё яростнее, отчаянно дёргая и упираясь в сковывавшие меня путы.

— Полагаю, вы были правы, — раздался женский голос, с другой стороны. — Признаю, ремни действительно оказались необходимы.

Мужчина вздохнул и потянулся к столу, находившемуся вне моего поля зрения. Когда его рука вновь оказалась передо мной, в ней был