Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

в нечеловеческом танце фиолетово-синие татуировки: листья, языки пламени, стебли растений и просто полосы. Рисунки то сходились, то расходились по-разному, становясь единственным знаком отличия между конвоирами.

Мужчина, идущий в центре, был гораздо уже них в плечах и тоньше в целом, но при этом шёл с высоко поднятой головой и прямой спиной. Его нисколько не напрягали идущие вокруг него всё-таки шестеро то ли охранников, то ли тюремщиков, словно здесь именно он был сильнее, а не они. Хотя, вероятно, так и было, ведь Аспер почувствовал именно его приближение.

Тонкая трость раскидывала встречающиеся на пути коренья и отталкивала небольшие булыжники, а аккуратная рука с немного отливающей желтизной кожей будто бы и не шевелилась. Процессия медленно двигалась мимо всё так же замерших безликих людей и уже приближалась к Асперу.

С другой стороны ощетинившегося пламенем людского коридора доносилось нетерпение, отвращение и страх. Эмоции, преодолевая такое расстояние, становились не такими чёткими, но их причину не только можно было уловить, но и просто-напросто догадаться. Ею был именно этот высокомерный желтокожий мужчина.

Резкий скрип заставил барабанные перепонки задрожать, а голову — заболеть. Тут же картинка перед глазами сменилась. Перекрасившийся в доли секунды эмоциональный фон сначала сбил не только эмпатическое восприятие, но и физическое. Мир смолк, почернел, исчезли запахи леса и ощущение травы под почему-то босыми ступнями, но лишь на мгновение. Потом он прозрел. Чёрный ночной лес стал местом кровавой баталии.

Трупы. Много трупов. Однообразные фигуры в балахонах, оказавшиеся лишь людьми с накладками на плечи, ноги, руки и торсы, валялись то тут, то там, кто с раскинутыми руками, кто с держащейся на нескольких канатах мышц головами. Тропу, на которой они стояли, обильно залили кровью, а рядом с их телами тонкими контурами бился на траве контролируемый магом огонь. Факела лежали рядом со своими бывшими хозяевами, и из них толчками выбивались всё новые и новые порции пламени.

Тропу заполнили крики людей, стоны ещё живых, но умирающих факелоносцев. Позади чернел лес, по нелепой случайности ставший мрачным свидетелем кровавой расправы. Он не помнил, кто на кого напал первым, но то, что сейчас видит, запомнит надолго.

В центре стоял он. Его окружили конвоиры, пытающиеся с ним совладать, вокруг него замерли синеватые молнии и фиолетовые щупальца, а он…

Он оказался демоном. Существом, лишь на несколько ударов сердца тогда принявшим чужой, а на деле являющимся порождением боли и порока. Трость торчала из глазницы одного из татуированных мужчин, лежащего на земле. Левая рука, покрывшись чешуёй, обзавелась когтями, с которых капала кровь, а правую руку окружил багровый туман. Его лицо, где вместо кожи проступал над костьми хитин, изогнулось в дёрганом оскале, небольшие янтарные глаза полыхали жаждой убийства и разрушения.

Ветер. Свист. Когти, вонзившиеся в шею. Раздвоенный язык, слизывающий с пальцев остатки крови. Падающий на траву охранник-конвоир, всего секунду назад окружённый защитным слоем голубоватых молний.

С той стороны, где раньше стоял человек в высоком головном уборе, сейчас во главе с ним же бежит небольшая группа людей. Все вооружены, у кого-то в ладонях колбочки с чёрной водой, у кого-то — с кристально-белой. Они кричат, угрожают, но слова, обращённые к демону, в ушах комкаются, превращаясь в непонятные последовательности совершенно случайных звуков.

Он вытягивает правую руку, и трое из десяти спотыкаются, падают, и один из них по неосторожности своим мечом рассекает в полёте руку рядом бегущему. Об остальных двоих спотыкаются ещё трое, и несколько колб с зачарованной водой разбиваются о так некстати подвернувшиеся камни.

Демон сгибает пальцы, и ближайшие к нему два человека замирают, хватаясь за сердце, и вздрагивают. Их ладони начинают стремительно заполняться кровью, они подносят их к глазам и с ужасом замечают на них ошмётки плоти, лёгких и сердца, и падают замертво.

Конвоиры, отойдя чуть в сторону, берутся за руки и выпускают в демона мощный голубой заряд, который он хватает окровавленными когтями левой руки и возвращает обратно. Молния попадает в голову стоящего в центре мужика, и увитое мышцами тело оседает на траву.

Правая рука вырывается вперёд, и ещё двое ополченцев просто падают, похоже, лишившись Душ. Увенчанный колпаком помогает остальным подняться, но их пронзают вырвавшиеся из-под земли шипы, и демон победно ухмыляется. Кожистые крылья на сгорбленной спине распрямляются, глаза вспыхивают янтарём, и он срывается с трупа, на котором стоял до той поры, и вытягивает обе когтистые руки в сторону оставшегося в одиночестве жреца, метя в глаза. Пара выживших охранников отправляет по снаряду в тонкие крылья, но они на удивление выдерживают.

Крик. Взрослый мужик кричит не хуже маленькой девчонки, картинка кровавой расправы двоится, троится, плывёт, кружится и возвращается обратно, а жрец не перестаёт кричать, глядя, как измазавшийся в крови демон с жёлтыми глазами уродует его тело. Огонь, до того полыхавший совсем слабо, вздымается с новой силой, и освещает происходящее на забытой Госпожой лесной тропе ритуальное действо.

Охранники умирают, не успев сдвинуться с места в сторону вошедшего во вкус демона. Он, не отрываясь от своей жертвы, убивает их одним кивком, в следующую секунду уже впиваясь в шею жреца. Его голосовые связки наконец расслабляются, оставляя после звенящего первородным страхом лишь звенящую тишину и хриплое бульканье.

Для жреца это конец. Изодранное, исцарапанное до самых костей, вывернутых и переломанных, тело демон бросает на траву и с отвращением топчется, вслушиваясь в хруст рёбер чутче, чем самый фанатичный слушатель внимает религиозному пророку. Он, омытый кровью, улыбается, и с губ капает вспенившаяся алая жижа. Жёлтые глаза горят мрачным удовлетворением и наслаждением пыткой.

Наконец, жрецу позволяют умереть. Его тело падает на землю, и Астерот всеми фибрами Души чувствует наслаждение, с которым тот принимает долгожданную смерть. Но мрачные глаза демона не предвещают ничего хорошего, и Астерота сковывает холод. Горящие желтизной зрачки смотрят прямо на него, и с неровного, искажённого кровожадным оскалом рта слетает тихая усмешка.

Он знал, что на него смотрят. Он знал, кто на него смотрит.

***

Омытый кровью лес пропадает, стоит открыть глаза. Кажется, что всё это просто привиделось, хочется, чтобы этого не было, слишком уж однозначными были фигуры героев этой баталии, и одновременно с этим приходит осознание, что его желаниям исполниться не суждено.

Астарот убьёт жреца. Сложно понять, почему, зато точно ясно, как.

Жрец — важная шишка в культе. Ритуальный деятель, мастер жертвоприношений, духовный лидер — кем бы он ни был, это был явно высокий пост, раз за ним шло столько людей. И все они в итоге окажутся мертвы.