Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

ему даже не нужно было использовать Материю, потому что достаточно было одного его присутствия. Очертания силуэта будто вгрызались в реальность, намеренно её разрывая, выигрывая ему время, чтобы он мог подольше почтить своим присутствием эту забытую Госпожой деревушку.

У него не было глаз, но в фантомном взгляде, обращённом на застывшего подобно каменному изваянию Жреца, сквозило пренебрежение вперемешку с презрением. По сравнению с ним священнослужитель этого захолустья не был хоть сколько-нибудь стоящей фигурой, и это ясно давали ему понять. Он здесь был лишь пешкой, но такая роль, полученная от Бога, не могла считаться оскорблением, а напротив была высшей мерой вознесения.

Почтивший его своим присутствием призрак больше всего походил на божественный Аватар. Насколько Жрецу было известно, Боги, являясь простым смертным, могли принимать чуть ли не любую форму, но чаще всего выбирали человеческую. При этом в Аватарах была ладно если половина, а то и позорная треть, если не меньше, настоящей божественной мощи. Чем больше Аватар нёс в себе силы, тем меньшее время ему было отведено, и были легенды про настолько краткосрочные Аватары, что их никто и не видел, которые за несколько секунд успевали умерщвлять армии, убивать целые государства… И мрачная радость растекалась в Жреце от того, что только он видел явившийся к ним Аватар, что именно его он выбрал глашатаем перемен.

А уж в том, что перемены будут, Жрец не сомневался. Зачем ещё нужен божественный вестник?

— Тебе не нужны разговоры, так? — Голос Аватара, раздавшийся одновременно неожиданно и точно в тот момент, когда у Жреца закончились мысли, обволакивал властью и силой, отрезал от остального мира своим чуть дребезжащим звучанием, и легонько давил осознанием того, кого довелось увидеть. — Я не успел и рта открыть, а в твоей голове уже роятся мысли. О величии, о власти, о собственных уникальности и незаменимости. — Жрец смотрел на безглазое лицо Аватара и вслушивался в ровный, пустой голос, из которого словно убрали всё, что хоть немного могло напомнить об эмоциях, и силился понять, какой смысл тот вкладывает в свои слова. Чего он хочет? Отчитать? Похвалить? Или просто констатировать факт? — Не извиняйся, — призрак поднял чёрную ладонь, стоило Жрецу открыть рот, полнящийся нелепыми оправданиями, — ведь такова ваша природа. Но я позвал тебя не за этим. Ступи за грань, и я покажу тебе то, чему предстоит свершиться. Я покажу тебе то, чему ты сам проложишь дорогу и заложишь фундамент, покажу твоё место там.

Жрец не сразу понял смысл слов Аватара, но спустя пару секунд осознал требование Бога. От него хотели лишь одного: пересечь границу, которую он всё время старательно соблюдал, и погрузиться в чёрную воду. Раньше всё, с чем он имел дело, шло из Озера, а теперь, похоже, настал его черёд прикоснуться к… к чему? что скрывала за собой мрачная жижа, по какой-то вселенской ошибке названная водой?

Но сомнения были не его. Они были чужды истинному служителю Госпожи.

Череда медленных шагов, и волны мурашек расходятся по холодному телу. Каждый камушек под ногами, приближающий его к Аватару, приносил с собой всё больше пьянящей силы, которой сочился божий посланник, и всё сильнее размывал в его сознании границы. Для него сливалось всё, что только могло слиться, оставляя перед ним главенствующую фигуру Аватара.

Шаг, и правую ступню нежно обнял проклятый холод. Болезненная слабость расползалась по телу, но Жрец смело приставил вторую ногу к той, что уже стояла в Озере. Пальцами ног ощущая что-то необъятное, космическое, он продолжил путь к Аватару, который с каждым его шагом становился почему-то всё дальше и дальше, но вместе с тем только больше приближался.

От него должны были расходиться мелкие волны, но их не было. Жрец чувствовал, как с каждым воображаемым колебанием черноты из него что-то утекает, и с готовностью отдавал это, подчиняясь воле Аватара. Если так было надо, он был готов распрощаться со всем, что могло бы его тяготить на пути перемен.

Где-то в глубине разума билась раненым зверем мысль о том, что раньше не было этого фанатичного служения высшей цели, что это может быть какой-то изощрённой иллюзией, но шаг за шагом безумный вихрь эмоций в голове оседал, становясь подобным воде — чёрным, недвижимым и молчаливым. Покорным.

Сложив руки и губы в молитвенном жесте, он зашептал какой-то околорелигиозный бред, который Аватар даже не посчитал нужным воспринять, и чернота ночи осветилась яркой вспышкой. Вот только Жрец не смог понять — это он всё-таки пересёк названную Аватаром границу, или просто-напросто умер?

Но даже умереть перед Аватаром, не выдержав его воли — честь.

***

Голубые огоньки с шипением разбились о еле заметный серый щит, появившийся перед Аспером. Заклинание почти порвал зачарованный арбалетный болт, но тонкий слой Материи оказался на удивление прочным, сумел сдержать и эту атаку, правда развеявшись через пару секунд.

Астерот не мог отвести глаз от дрожащих ладоней, только что впервые с момента его воскрешения работавших с Материей. Смакуя торжественность Души, он вновь прогнал в памяти последние несколько секунд. Шаман, появляющийся в дверном проёме, летящие голубые огни, и Материя, впитывающаяся в тело Астерота за считанные секунды. Да, её было не так уж и много в сравнении с прошлыми объёмами, но важен был сам факт и почти что забытая прохлада родной Тьмы, разливающейся по телу, пропитывающей его естество. Она проникала в каждую частицу Души и её физического вместилища, наполняла силой, возвращала начинавшее уже выветриваться чувство себя, осознание того, что он — не просто какой-то парнишка с улицы.

Совсем немного Материи в Аспекте Ночи, пройдя по всему телу несколько раз оживляющими волнами, вырывается из ладоней, словно срывая с ран присохшую кровь, и раскрываются в заклинании щита. После неё остаётся разве что лёгкое покалывание, настолько отдалённо напоминающее боль, что Аспер сначала даже не замечает. Такого количества Материи хватило бы, даст Госпожа, на слабую иглу, или, может, на пару Астральных Ударов, но после казавшегося невероятно долгим застоя оно виделось по-настоящему титаническим.

Сейчас, когда щит уже развеялся, маг не мог унять радость от того, что повреждённые Матерчатые каналы всё же начинали восстанавливаться. Хотелось по-детски захохотать, что совершенно разубедило бы его самого и даже меня в заявленном возрасте в целый век, хотелось тут же опробовать проклюнувшиеся возможности, но Астерот сдержал себя. Важнее было сейчас объясниться с опешившим от такого развития событий шаманом.

Оскион выставил перед собой горящую ладонь, окружая себя защитным пламенем. Огонь расползался вокруг