Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Я тоже, — кивнул Максим, поднимаясь с места. Он окинул взглядом окружающих, бегло переглянувшись с подругами, и неспешно направился к лестнице.

Постепенно почти все присутствующие разошлись — кто по гостевым комнатам, кто на второй этаж. Гостиную наполнил лёгкий шелест шагов, тихий скрип ступеней и другие звуки успокаивающегося дома. Свет от настенных бра стал мягче, будто отражая спад напряжения.

Оставшись в тишине, Святогор медленно перевёл взгляд на Викторию, которая стояла у окна с невероятно потерянным видом и что-то невнятное малевала пальцем по стеклу.

— Виктория Михайловна, не подскажете, сколько демонов осталось в доме? — произнёс он негромко, но так, что в комнате сразу стало чуть тише.

Девушка обернулась, чуть приподняв брови от неожиданного вопроса. Черногвардейцева задумалась буквально на пару секунд и огляделась по сторонам:

— Около трёх десятков. Но конкретно в этой комнате — только двое. Ещё трое, если не ошибаюсь — в подвале. Остальные дежурят вокруг особняка.

— Надо бы нам с вами потренироваться, Ваша Светлость, — уставившись внимательным, оценивающим взглядом на девушку, промолвил Святогор и откинулся на спинку кресла, сомкнув руки на груди.

— Потренироваться?.. — опешила княжна. Она резко повернулась и, часто захлопав ресницами, с удивлением оглядела начальника охраны. — А зачем?

Глава 9

Князь неспешно шагал по длинному, устланному алым ковром коридору императорского дворца. Мраморный пол глухо отзывался на каждый его шаг. На стенах слева и справа чередовались портреты монархов в золотых рамах да массивные канделябры, отбрасывающие мягкое золотистое свечение. За спиной Алексея, в нескольких шагах, шли двое гвардейцев в тёмно-бордовых мундирах с серебристыми наплечниками. Оба рослые, с серьёзными лицами и боевыми саблями в ножнах на поясе.

Когда Алексей вступил в просторное фойе перед тронным залом, ему навстречу вышел императорский распорядитель — человек в нарядном камзоле, с витиеватыми узорами на манжетах. Он сделал полупоклон и негромким, но отчётливым голосом произнёс:

— Его Величество уже в курсе вашего прибытия и велел пропустить вас незамедлительно, Ваша Светлость.

Тёмный князь, ухмыльнувшись какой-то мысли в своей голове, коротко кивнул в ответ, и распорядитель, указав рукой, пропустил его к огромным створкам, ведущим непосредственно в тронный зал.

Зал встретил Черногвардейцева тяжёлым молчанием. Казалось, сам воздух здесь был гуще, из-за насыщения величием, властью и силой. В центре — возвышение с массивным столом, за которым сидел император, окружённый ближайшими советниками и военными.

Сегодня во дворце оказалось особенно многолюдно. Помимо нескольких помощников, в зале присутствовали и другие высокопоставленные лица: князь Белорецкий, давний знакомый Черногвардейцева, а также целая группа военных генералов из штаба Верховного командования, в строгих мундирах с нашивками и орденами. Пробегаясь взглядом по помещению, Алексей отметил и других аристократов, среди которых выделялись князь Черкасов, князь Меншиков, да и ещё пара-тройка особ, незнакомых молодому князю. Но их одежда, манеры и взгляды без слов говорили о высоком статусе аристократов. Судя по напряжённому виду этих людей, на них наверняка лежала немалая ответственность за принятие решений, касающихся военной и государственной политики.

Пока Алексей шагал по ковру багрово-красного цвета, ровно выстланному по центру зала, в метре сбоку на уровне его левого плеча внезапно материализовалась оторванная голова Светлицкого. Появилась она бесшумно и стала медленно вращаться в воздухе, словно напоминая всем присутствующим о весомости того, кто только что вошёл в этот зал. Игра света на застывшей мёртвой коже, затенённые впадины глаз, словно по-прежнему живые и до сих пор наполненные злобой и холодом. Убийственно молчаливая деталь в картине торжественного шествия.

Сам же князь шагал по ковровой дорожке с тем же невозмутимым видом, с каким совсем недавно прошёл сквозь руины крепости. Его лицо было спокойным, но глаза внимательно изучали лица присутствующих.

Весь зал мгновенно замер. Ни один звук не прервал застывшее молчание. Все взгляды были прикованы к вошедшему и сопровождающему его жуткому трофею. Только глухие шаги Черногвардейцева продолжали звучать в абсолютной тишине помещения.

Добравшись до прямоугольного стола, за которым восседали император и его приближённые, Алексей остановился, сделал поклон, по всем канонам придворного этикета, и, не говоря ни слова, переместил по воздуху голову Патриарха в центр стола, ровно напротив Романова, развернув её к нему лицом.

Черты лица Светлицкого были искажены, но узнаваемы. Застывшая на щеках кровь придавала образу ещё большей трагичности и драмы.

— Ваше Императорское Величество, господа, — начал Алексей, оглядев монарха и бегло скользнув взглядом по лицам собравшихся аристократов и военных. — Лидер мятежников уничтожен.

Некоторое время все просто смотрели. Кто — с ужасом и раздражением. Кто — с затаённым восхищением. А кто-то — с нескрываемым любопытством и облегчением. Глаза Романова медленно сощурились, но он не отвёл взгляда от мертвеца. Его пальцы, лежащие на подлокотниках трона, напряглись, а лицо нахмурилось.

— Вы, Алексей Михайлович, — произнёс князь Меншиков, слегка подавшись вперёд, — могли бы доложить нам об этом и без подобных ярких демонстраций… — он прикусил губу и поджал пальцами подбородок, не отрывая взгляда от головы, словно решая, вызывает ли её вид в нём раздражение или всё же удовольствие.

Не смог скрыть своих эмоций и Белорецкий, сидевший напротив Андрея Филипповича. Мускулы на его скулах напряглись, а взгляд несколько раз перескочил с головы убитого Патриарха на глаза Алексея и обратно. Его лицо, обычно непроницаемое, на мгновение исказилось целой гаммой чувств: от удивления и лёгкого шока, до отвращения и в конце концов — облегчения. Казалось, Евгений Константинович порывался что-то сказать, но в итоге всё же почему-то предпочёл промолчать.

— Однако… вот это поворот событий… — пробормотал сам Романов, и в его голосе сквозило не столько удивление, сколько своего рода удовлетворение. Он не отводил взгляда от головы, очевидно изучая изменившиеся черты лица Патриарха. После чего медленно перевёл взгляд на Черногвардейцева: — Вы превзошли ожидания, Алексей Михайлович. Даже мои. Присаживайтесь, — указывая рукой на свободное кресло рядом с князем Черкасовым, произнёс монарх.

Черногвардейцев молча занял предложенное место и, вновь уставившись на Романова, неспешно произнёс:

— Благодарю, Ваше Величество. Полагаю, вопрос с мятежом должен окончательно разрешиться в ближайшие пару дней?

— Возможно, и быстрее, в свете последних событий, — задумчиво ответил император. — Как раз сейчас наши войска бьют оказавшихся в котле предателей. По итогу этой операции может всё и решиться. Мятежники, как оказалось, потеряли центральную фигуру. Последствия этого мы видим