Обратный отсчет - Токацин

Что дальше с ними делать, Гедимин не знал. В мозгу бродили разные мысли, но сармат обрывал их «на взлёте», — без ирренция все его запасы годились разве что на сувениры. Отогнав бесполезные воспоминания о довоенных экспериментах, сармат устроился за столом и выгреб из кармана ненужные обломки. «Ещё бусы из „Кенки“ остались… Сделаю что-нибудь.»

— «Обязательная проверка так называемым считывателем должна быть отменена везде, где живут сарматы», — громко прочитал с экрана Вепуат. — «Об этом объявил представитель Мианийской Федерации на очередном собрании…» Короче, чтоб у нас, как у макак, смотрели в документ, а не в ДНК. Комментарии читать?

— Да чего я там не видел, — Иджес поморщился. — «Слизь, убийцы, всех расстрелять»… Лучше скажи, чего это с мианийцами? Им-то что до считывателей? Их же не проверишь…

Он притронулся к шлему там, где щиток прикрывал лоб — и индивидуальную гравировку металлизированной нитью под кожей. Гедимин невольно хмыкнул. «Верно. У мианийцев метки нет. А правда — что им не понравилось?»

— А кто их поймёт. Другая Метагалактика… — отозвался Вепуат, листая новости. Иджес нетерпеливо ткнул его в плечо.

— Хватит рыться. Ищи трансляцию!

— Рано ещё, — отмахнулся разведчик. — Семь утра. Никто никуда не летит. Вон, посмотри, какого червяка на Севере поймали!

Ренгер на секунду оторвался от микроскопа, через увеличитель посмотрел на экран и хмыкнул.

— Японский риф? Там и до войны всякое плавало. Подводное заражение — чистится, как может…

Гедимин поглядел на блестящее, переливающееся перламутром кольчатое тело с симметричными выростами, на силуэты в чёрных скафандрах рядом с ним (лежащий неподвижно червяк был каждому из них по пояс), отметил про себя, что ликвидаторы снаряжены по всем инструкциям, одобрительно хмыкнул и отвернулся. «Да, воду чистить трудно. Давно на водосбор не вызывали, — что у них там с фильтровщиками?»

— Ты на кого поставил? — донеслось из-за телекомпа. Вепуат раздражённо вздохнул.

— Я в это не играю, теск. И ты не играй.

Иджес насмешливо фыркнул.

— Хейз сегодня должен выйти в лидеры. Толковый пилот, хоть и макака. Слегка не в себе, но, видно, без этого далеко не улетишь. Эй, атомщик! Ты же вроде знаешь Хейза?

Гедимин сдержанно кивнул.

Наименее полезный обломок с нижних горизонтов «Лебинн-1» завалялся в кармане; сармат положил его к другим ненужным деталям и задумчиво на него посмотрел. «Действительно, гранит,» — он, сдвинув щиток над подушечкой пальца, осторожно тронул камень — кожу не обожгло, к пальцу не прилипла невидимая паутина. «Те куски выглядели так же. Но их хватило на ядерный взрыв. Странные дела…»

«Там нечему взрываться!» — услышал он, как наяву, отчаянный крик Хейза и невольно поёжился. «Он был уверен, что это просто гранит. И не облучился, когда его трогал. А теперь… теперь это и вправду гранит. Или… или и тогда был? Но что тогда взорвалось в колонии гимов? Нет. Тогда — это был не гранит. А вот теперь…»

Гедимин с силой прижал пальцы к вискам и зажмурился. «Не нравится мне всё это. Совсем не нравится…»

Резко встряхнув головой, он поднялся с места. Иджес и Вепуат, оборвав ленивую перебранку, проводили его озадаченными взглядами. Механик протянул было к нему руку, но Гедимин, качнув головой, прошёл мимо. «Одна „макака“ может влиять на устройство мира… Бред. Хорошо, если только бред. Хуже, если это правда.»

— Что, новости не радуют? — едва заметно усмехнулся Ренгер, когда сармат остановился у его стола. Перед ним в ячеистом контейнере под прозрачной крышкой лежали мелкие осколки костей. Некоторые Гедимин узнал — он сам брал эти образцы из огромных крысиных черепов в сувенирной лавке под Санта-Фе.

— Что ты всё ищешь? — не выдержал он, увидев под микросканером очередную кость. — Во всех этих крысах? Они как-то не так мутируют?

Ренгер рассеянно усмехнулся.

— Каждый мутирует по-своему… Тут, и правда, интересная вещь. Я подозревал давно, но без образцов с юга дальше подозрений не шло. А теперь уже можно сделать выводы…

Он придвинул к Гедимину листок из ежедневника, разделённый надвое и весь испещрённый мелкими буквами. Почерк у Ренгера был бисерный; каждый значок вроде бы читался, но когда дошло до собирания в слова, Гедимин с тоской покосился на микроскоп. «Это для секретности? Чтобы враги не прочитали?»

— У наших крыс — две линии предков. То, что мы сейчас видим, результат их смешивания. Две очень чёткие линии. Смотри сюда.

Он подвинулся, пропуская Гедимина к микросканеру.

— Такое надо проверять на самых мелких особях. «Бурые разведчики», недифференцированная масса без постнатальных мутаций. В идеале надо смотреть на детёнышах, даже эмбрионах, но… — Ренгер досадливо поморщился. — Не хватало мне здесь ещё зверинца. Сохранные трупы «бурых разведчиков» получить трудно, но кое-что видно и на костях. Вот, смотри, — это особь из Санта-Фе.

Гедимин озадаченно мигнул. Нет, кость он видел, и в микроскоп, и так… но что хотел показать ему биолог?

— Обратил внимание? — нетерпеливо спросил Ренгер, заменяя образец под сканером. — Толщина черепной крышки. Внутренние борозды… Видишь, как утолщается кость? А это образец из Старшедс. Ну?

Гедимин снова мигнул.

— Не понимаю, — признался он. — Две линии… и что?

— Ну, ты хотя бы их разглядел, — пробормотал Ренгер, отодвигая сармата от микроскопа. — Уже неплохо. Они сильно перемешались, но их ещё видно. Две разные мутации и, скорее всего, два мутагена. Первая линия усиливается к югу, вторая — к северу. Особи из южной ветви более агрессивны, сильнее физически… видишь выемки на костях? Это опоры для мышц. У этой линии их вдвое больше, чем должно быть. А это вторая… видишь, где кость утончается? Это не два осколка — тут, между ними, были хрящи. Хрящевые швы у взрослой особи. С таким черепом пролезешь в любую щель.

Гедимин покосился на листок. Там, где ещё можно было что-то разобрать, он разглядел участок цепи ДНК — два участка, нарисованные рядом. Некоторые элементы Ренгер выделил красным.

— У первой линии — толстые кости и мощный челюстной отдел при небольшом мозге, — биолог, заметив его взгляд, отобрал листок и перевернул другой стороной. — Вторая грацильна, челюсти небольшие. Зато очень объёмный мозговой отдел. Разница — до двадцати процентов. Похоже, должны были возникнуть два разных вида. Интересно, что удерживает их от взаимоистребления…

Гедимин задумчиво сощурился.

— Их и было два, — сказал он. — Два эксперимента. Опыты Штибера с омикрон-лучами на юге…