Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Тебя всё равно вызвал бы кто-то из детишек, — простонал Руст. — Нитка сто раз об этом говорила! Уж лучше самому позвать на помощь и убрать тебя с пути, только ступишь на порог гостиницы. Я сменил хозяев во всех трактирах города, открылся этим продажным людишкам и всё напрасно… Ненавижу таких, как ты! Всегда вмешиваются, куда не надо, и всё им сходит с рук! Почему все должны платить по счету, а ты нет? — взвыл он, захлебываясь злющими слезами. — Ты не имеешь права жить, когда я… и все другие… почему мы стареем и умираем, а ты — нет!!!..

Этот крик, отчаянный протест того, кто смотрит в лицо смерти и рвется прочь от нее, ударил Дика больнее, чем любые камни. Руста трясло так, словно это он только что выпил яд и чувствует, как холодеет всё внутри и жизнь уходит из него с каждой секундой. Кровь отхлынула от лица Дика без помощи отравы и мышцы на скулах окаменели. Он встал.[1]

— Сам хотел бы знать, — тихо ответил он, — зачем до сих пор живу. Но это, как видите, не в вашей власти. Хотите попробовать ещё раз, господин советник?.. Нет?

Тогда, прощайте. Привет Аните. И не сердитесь на нее. У всех свои вкусы в жизни, я ей нравлюсь. Простите. Это уж не в моей власти.

— Убирайся, змееныш, — Руст трясся от плача злости и бессилия. — Не могу тебя видеть!..

Дик молча поклонился и пошел к двери. На пороге он оглянулся:

— Не делайте непоправимого, пожалуйста. Яд ведь у вас ещё остался. И не в бутылках, в сердце. У вас прекрасная семья, берегите их… Не понимаю, всё-таки, что за странная ненависть, если готовы спасать мне жизнь, лишь бы не уступить ее кому-то другому! Смиритесь… Вы проиграли не мне, а Всевышнему. Это не бесчестие. Переживёте.

Но, всё равно, не понимаю. Сам бы, того, кто мне противен, пальцем не тронул, не то что принимал бы его в своем доме, как почетного гостя. Что вы за люди, заговорщики? Сами не уверены в том, которая их ваших правд настоящая!

— Отчего же, — ледяным тоном ответил Руст, не глядя на своего врага. — В том, что я не могу спокойно спать, свободно дышать и жить, когда ты бродишь по свету и безнаказанно смеешься над смертью, в этом я уверен.

— Что вам мешает получить условное бессмертие? — пожал плечами Дик. — Хотите, проведу вас в лес? Со всей семьей, если они согласны. В лесу вас примут с восторгом… там таких любят! Серьезно. Надумаете — зовите.

— Как у тебя всё просто! — с горечью прошептал Руст. Его подбородок дрожал, глаза сузились от ненависти и жалости к себе.

— Вы так боитесь смерти, — тихо сказал Дик. — Так боитесь, что сами готовы убить других и даже себя, лишь бы получить над ней власть. А вы ее видели? Кого она у вас забрала, из тех, кого вы никогда не сможете простить ей? Тех, без кого и жизнь можно назвать жизнью только наполовину или меньше?.. Не знаете? Тогда нам не понять друг друга. Решитесь бежать в лес, скажите, что пытались меня убить, не получилось. Это будет лучшей рекомендацией. Там все пытались. С тем же успехом. Они вас пожалеют. Возможно, ещё встретимся лет через сто.[2]

Губы советника слабо дернулись, он не мог удержать кислой усмешки от этих слов. Уверенный, что теперь убийцу можно оставить наедине со своими мыслями, Дик закрыл дверь за собой.

На лестнице он споткнулся и схватился за перила. Колени снова отказывались его держать. Боль почти прошла, только слабость в суставах. Он сел на ступеньках, отдохнуть. Через минуту на лестнице появился Руст.

— Я так надеялся, что тебя уже нет, что ты мне приснился, — он крайне недовольно подал Дику стакан.

— Поэтому принесли воды?

— Стой! — Руст даже испугался, что странник так, не глядя, с жадностью осушил полстакана. — Неужели ты ни секунды не думал, что это может быть яд?

Дик допил до дна, делая глотки осторожнее, чтобы не засмеяться. Вернул пустой стакан советнику и с усилием встал:

— Благодарю за гостеприимство. Если действительно мечтаете избавиться от меня, проводите до ворот. Не выпустят из города в такую рань без поручительства.

— Куда же ты собрался в таком случае?

— Хотел подождать на заставе.

— Подожди здесь, — предложил Руст после некоторого колебания. — Уже привык сидеть с тобой за одним столом, выдержу как-нибудь и последний завтрак. Как раз собирался поискать что-нибудь на кухне…

— Тесак для рубки мяса? — усмехнулся Дик.

— Не искушай, — скривился Руст. Эта гримаса означала некоторое раскаяние. — Как ты можешь… так спокойно… со мной?.. — не выдержал он.

Дик с недоумением пожал плечами:

— Вы же могли кормить и лечить меня всё это время, в перерывах между попытками убийства.

— Я-то скрывал свои чувства, — Руст прошел в кухню и разыскивал, что осталось от ужина. — А ты действительно спокоен. Я никогда бы не взял еду или воду из рук человека, который так недавно хотел меня отравить. Или… если взял, хотя бы…

— Боялся? — усмехнулся Дик. — Не могу. Слишком устал, что ли? Нет, вас не боюсь. Знаю, что мне ничего не грозит у вас дома. Так почему бы не поесть?

— Ты прав, — жуя ветчину с зеленью, ответил Руст. — Сейчас я даже не сержусь на тебя. Тоже слишком устал и рад, что всё это закончилось. Не быть мне владыкой города, но теперь я свободен. Меня считают героем… Почему ты меня не выдал? Только из-за дочки?

— Не знаю.[93]

— Не хочешь с ней проститься?

Дик молча мотнул головой, сосредоточив свое внимание на неожиданно роскошном завтраке.

Над крышами города вставало солнце. Новый день нес свободу многим, чью жизнь уже три месяца отравляла опасность. Сегодня семьи всех городских трактирщиков и "золотого круга" вернутся в свои дома, а дети смогут весело играть и бегать по улицам родного города, не прячась за толстыми стенами крепости от несуществующего дракона. Сегодня будет праздник.

Несправедливо, что тот, кому город обязан своим освобождением, не будет праздновать вместе со всеми. Но Дик не мог остаться. Ему едва