Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

крепкие стулья, столько лет здесь стояли, — старший тюремщик сокрушенно обходил камеру. — Зачем? Ведь всё равно смирился с вашей победой, если выпил… Зачем же столько шума понапрасну?

— Истерика, — ответил Руст. — Подёргался и убедился, что я сильнее. Но я не ожидал, что…

Они медленно обходили камеру. В проходе между башней из стульев и столом Берл и ещё один солдат споткнулись… Сверху на головы стражников рухнула дюжина бревен с выпиленными спинками и ножками. Удар по голове тяжелым буковым бруском — отколотой ножкой стула, свалил ещё одного охранника, удар металлической чашей в лицо — другого. Горло советника Руста оказалось в захвате крепких пальцев, а в ребра ему уперся острый скол дерева, грозя проткнуть не хуже пики.

— Прикажи всем не приближаться и открыть дверь! — хрипло сказали над ухом пленного. Дик кашлянул, чтобы вернуть голос, и усмехнулся: — Закон убийц: никогда не поворачивайся спиной даже к лежащему противнику!

— Не двигайтесь! Отойдите! — Руст взмахнул руками, словно отгонял птиц. — Откройте дверь и дайте нам пройти!

Дик вытащил его в коридор, закрываясь своим убийцей как щитом. По пути отобрал у одного из охранников кинжал, и бросил им под ноги деревяшку. Всех приспешников Руста Дик закрыл в "обеденном зале" и обещал вернуться за ними раньше, чем все они умрут с голоду.

— Не поднимайте тревогу, — посоветовал он солдатам. — Если начнут разбираться, вас признают сообщниками убийцы. Будете меня слушаться — обещаю помилование. Показывай, где Тореллинг, — он кольнул советника кинжалом в бок.

— Вы не убьете безоружного, рыцарь, — со злостью прошипел Руст. — А когда отпустите меня, то мы продолжим поединок.

— Вряд ли, — сухо ответил Дик. — Не могу прикончить вас на глазах у дочки, хотя вы того стоите. Поэтому расстанемся за воротами города, не раньше. Где меч? — повторил он, когда вместе с заложником отошел так далеко от камеры, что солдаты не могли их слышать.

— В моих апартаментах, — Руст только теперь понял, что проиграл больше, чем в силах заплатить.

— Не повезло, — подтвердил его опасения рыцарь. — Придется объяснять всем, как смею, находясь в здравом уме, угрожать своему спасителю. Ниточка вовсе не обрадуется…

— Я не пойду наверх! — сорвался Руст. — Делай что хочешь, не пойду! Убей меня здесь, но, ради Ниты, скажи совету, что предатель сбежал, что он — не я! Дочка не виновата, за что ломать ей жизнь? Ты не можешь отказать мне в последнем желании!

— Вы смогли, — жестко напомнил Дик. — "Нормальный отец горы свернет, чтобы расчистить дорогу любимой детке!" Теперь понятно… Не думали, что Нитка будет счастливее в свободном городе, чем в вашем?

— Я не обязан давать тебе отчет в своих действиях и мыслях! Ты, не спрашивая, отравляешь детство Ниты этими рыцарскими бреднями, одним своим существованием! — прошипел Руст. — Не переношу, когда она болтает о тебе с восторгом, не понимая, что ты за тип на самом деле! Не могу слышать твое имя, проклятый бродяга! Я так надеялся, что видя тебя разбитым и беспомощным, она успокоится. А стало ещё хуже! Любовь слепа!

— Ваша — да! — парировал Дик. — Так же как ненависть. Но Нитка видит и понимает больше, чем вы предполагаете! Договоримся? Ради нее?

— О чем? — безнадежно спросил советник и вздрогнул, как ужаленный, когда Дик засмеялся:

— Спрашиваете? Вам не довольно условия, что это во имя вашей дочери?

— Согласен, — Руст колебался всего секунду.

— Тогда клянитесь ее жизнью, что откажетесь от власти, от своего заговора и будете во всем меня слушаться, пока не уйду.

— Нет! — от резкого движения, кинжал разрезал на боку пленника камзол и кожу.

— Спокойнее! Это единственный путь для вас сохранить репутацию и жизнь. Можете бежать, но все узнают, кто предатель и убийца, — Дик отпустил горло советника и отвел оружие. Его заложник отскочил к противоположной стене и обернулся. В глазах недавно такого уверенного в себе господина из "золотого круга" плескался страх и чувства загнанного зверя. Он очень хотел броситься на Дика и прикончить его, но не мог. Его останавливал не кинжал, а несмываемое клеймо на имени.

— Что… надо делать? — с запинкой спросил он, признавая поражение.

— Сначала клятва.

— Клянусь Анитой… я сдаюсь. Змееныш!.. — простонал Руст. — И что теперь?!

— Дальше? Идем наверх. Надо собрать совет.

— Сейчас ночь…

— Заговорщики спят чутко, — усмехнулся Дик. — Где ваш костюм мастера Неизвестного? Сожгите, когда всё кончится. Его никто не должен найти случайно.

Вместе с побежденным Дик поднялся наверх, в жилое крыло. Трое отцов похищенных мальчишек, кто знал новое требование "дракона", не спали в эту ночь. Остальные быстро собрались по тревоге. Дик рассказал, как выследил предателя, представив всё так, словно мастер Неизвестный схватил его, когда Дик подслушивал под дверью, и в камере беседовал с ним в маске, не открыв лица, даже когда пленник просил о последнем желании.

"Золотой круг" и отцы города горели возмущением.

— Но как вам удалось спастись? — удивился кругленький глава совета.

— Меня освободил господин Руст, — Дик кивнул на советника. — Он беспокоился из-за сегодняшнего случая на восточном спуске и хотел лично проверить охрану моей комнаты. Узнав, что меня нет, собрал стражу и отправился на поиски. Стражники слышали от приятелей что-то о сегодняшнем посольстве дракона на третьем ярусе. Решили проверить… Мастера Неизвестного мы захватили врасплох, в той же комнате, где он сегодня встречался с вами, — Дик поклонился в сторону троих знатных горожан, чьи дети похищены. — К несчастью, он сбежал. Там есть второй выход. За гобеленом.

Солдат, которые упустили его, советник Руст пока закрыл в одной из камер. Он считает, что среди них может быть пособник Неизвестного, что его бегство не случайно. Но сам так не считаю. Впрочем, меру их вины решать вам. Мы точно знаем, что все заложники, и ваши дети в том числе, здесь, в крепости. Сообщники предателя, думаю, охраняют королевскую тюрьму. Там он и держит своих пленных.

Не хватало людей, чтобы отправиться на поиски немедленно. Думаю, вы поможете найти их. Командуйте, господин Руст.

— Всё это правда, Ёлин? — хмурился хранитель Кларес, взволнованный тем, что его сын так близко, и в гневе от того, что не знал этого раньше, и