Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

библиотеки недавно сам был здесь открыто. Глаза скрывали дымчатые стекла, приклеенные к маске. Того, кто так желал остаться неизвестным, можно узнать только по мимике губ, поэтому говорил предатель, почти не открывая рта.

— Вы желали поединка, рыцарь? Приступим, — он поднял саблю. Они раскачивались в боевых стойках, ища слабое место в обороне противника, не торопясь наносить удар.

— Пожар ваших рук дело? — спросил Дик.

— О, да! Жаль, что на улице в ту ночь собралось зевак, не протолкнуться! Иначе ты бы сейчас не спрашивал!

— Дракона не существует, ясно, — Дик пропустил сожаление убийцы мимо ушей. — А "хозяин"? Уверен, "мастер Неизвестный" и тот, чей он слуга, — одно лицо.

— Ты прав! — клинки зазвенели. Сабля со скрежетом съехала по Тореллингу к рукояти. Дик вывернул меч из захвата, не желая меряться силами. И сам провел атаку из одного удара. Он задел Неизвестного по руке, радуясь, что хотя бы метку на нем оставил. Но царапина не заставила противника бросить саблю. Бой продолжался. Они снова разошлись и старались предугадать бросок противника. Ловить взгляд сквозь маску трудно, Дик отвлекал соперника, пользуясь случаем узнать подробности заговора.

— Заложники все здесь, на третьем ярусе?

— Да… Но ты до них не доберешься, мальчик.

— Где настоящие хозяева гостиницы?

— Все здесь, и настоящие и ложные… — заказчик убийства снова ухмыльнулся, пряча зубы.

— Живые?

— Пока да… — враг растянул хриплое "да" с чувством превосходства и сознанием своей полной власти. — Зачем ты полез в мой город, дурачок? Здесь ты найдешь свою погибель…

— А зачем вам незаконная власть над городом? Умеете привлекать к себе сторонников. Стали бы главой совета…

— Тиранов слушаются лучше, — промурлыкал Неизвестный. — В особенности тех, за кем стоит дракон. А если уж этот дракон сожрал Благородного Дика… ограничений власти вовсе нет.

— Они есть свыше, — холодно заметил Дик.

Они снова сцепились и снова разошлись.

— Зачем разыгрывать слугу при собственных солдатах? — Дик старался дышать так же ровно, как вначале поединка. — Они же знают, что дракон не существует.

— Да… Но только избранные, кому я безусловно доверяю и кто устраивал похищения, знают, что "хозяин" — я, и видели мое лицо.

— Берл?

— Он тоже. Ответьте и на мой вопрос, рыцарь. Зачем вы сюда полезли? Вы же всё слышали, вы должны понимать, что не выйдете живым…

— Вы меня и проводите! Мы оба понимаем толк в заложниках. Ваша ошибка в ставке…

— Я делал это в государственных интересах! Я ищу власти, но править буду так, чтобы город расцвел и присоединил к себе новые земли! Я многое хочу здесь изменить. Моя жестокость оправдана, признай! Если она во благо тысячам!..

— Никакие государственные интересы не стоят для меня крови детей! — возразил Дик, делая выпад.

— Зато, будущие поколения скажут мне спасибо, — самоуверенно процедил похититель.

— Вряд ли… — тоже сквозь зубы ответил Дик.

Дик совершенно не замечал, силен ли его противник и насколько мастерски фехтует. В этом бою, намного труднее рыцарю приходилось не с Неизвестным, а с собой. Мысленно Дик контролировал каждое движение своих нервов. Если он чувствовал, что пальцы слабеют и ноют, вместо того, чтобы как обычно после ранения, стиснуть их крепче, мышцы требовалось расслабить.

"Главное — забыть. Драться как обычно, не помнить о боли, не думать о руках. Он нападает — парирую. Он открыт — атакую! Главное, не думать, что не получится. Быть полностью уверенным! Ага, отбил! Меч слушается, всё как обычно. Не надо сжимать сильнее, не выпадет. Вперед! Сейчас сдерну с него эти театральные локоны и маску! Ещё, ещё… и ещё!..

Отбивая сокрушительный удар, Дик с трудом отвел чужой клинок. Мгновенно понял, что это усилие было лишним. Сделал отчаянный глубокий выпад, прорвал оборону и направил меч в сердце противника.

Кончик Тореллинга едва коснулся камзола на груди предателя. Локоть вывернулся, пальцы разжались, теряя оружие, меч звякнул об пол. Дик упал на колено, словно сдавался и просил о милости. К нему со всех сторон тут же кинулась охрана Неизвестного. Они сбежались на зов. Когда солдаты схватили его, Дик уже терял сознание, о сопротивлении не могло быть и речи. Перед его глазами кружились маски в карнавальном хороводе…

Глава 15

*****

Сквозь решетчатое оконце в двери камеру слабо освещал фонарь. Дик понял, что крепко связан, раньше, чем успел открыть глаза. А открыв, увидел себя во главе пустого стола, где хватало места для двух десятков людей. Во всяком случае, вокруг стола смутно темнели стулья с высокими спинками, такие вырезают обычно из цельных кусков бука или другого твердого и тяжелого дерева. Странная обстановка для темницы, кому охота здесь устраивать застолья? И, если есть роскошное место для еды, почему не видно хоть какой-то лежанки?

Впрочем, лечь Дик при всем желании не мог. Так же как встать. Суставы рук так болели, что он чувствовал их даже сквозь обморок. Дополнительно стягивать локти веревкой, мягко скажем, немилосердно. Прошло несколько секунд, пока Дик сообразил, что захват на локтях деревянный: прорези в спинке стула.

Пока пленник оценивал свое положение и думал, как вернуть свободу хотя бы в пределах камеры, за окошком мелькнули тени.

Дверь открылась и впустила целую процессию с фонарями. В сопровождении шести стражников, в камеру явился недавний противник Дика. Пленник сразу узнал его по фигуре, хотя теперь мастер Неизвестный выглядел иначе. Не в скромном сюртуке слуги, а в светлом расшитом камзоле и без грима. Без накладных локонов волосы его оказались темные. Когда свет упал на лицо, Дик с удивлением понял, что знаком с Неизвестным гораздо ближе, чем предполагал.

— Вы? Если так хотели моей смерти, отчего не добили сразу, а нянчились, изображая заботу?

Советник Руст широко ухмыльнулся, довольный эффектом от своего появления. Пока солдаты развешивали фонари на крюки, вбитые высоко в стены, ярко и празднично освещая камеру, заказчик убийства подошел к Дику.

— Я не мог допустить, чтобы несчастье произошло с тобой в моем доме. Хотя с огромным трудом удерживался, чтобы не подсыпать тебе яду в лекарство, — с этими словами Руст поставил на стол перед Диком драгоценную чашу на ножке, украшенную красными и черными камнями, чеканкой и позолотой. Напиток в ней был весьма тёмен.

— Не много ли охраны для беседы с одним безоружным? — с насмешкой