Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

хватило сил довести до конца эту трудную битву. Победу он предпочитал встретить в покое, без лишних нагрузок и волнений. Как настоятельно советовал ему лучший лекарь этого города.

.

(конец истории)

___________________________________________________________________________

[1] (прим. Лины) Это самое страшное обвинение, которое Дик мог услышать. Он привык к постоянным упрекам возмущенных взрослых в том, что он — мальчишка, и как он смеет не расти? Упреки в том, что он отравляет жизнь другим, учит детей глупостям и неуважению к старшим, претензии к его характеру и откровенные заявления, что его нужно убить, Дика не трогали. Но перед обвинением, что он живет не по праву, когда другие умирают, он беззащитен. Это запрещенный прием.

Дик терял слишком многих, не просто тех, кто уходил в расцвете сил и мог бы ещё жить да жить. Слишком многие обладатели условного бессмертия ушли на его памяти. Началась эта "эпоха потерь" с Южной войны, после которой не осталось ни одного из друзей, с кем он начинал свой путь странника. А точку поставила смерть Чарли. С тех пор Дик очень старался не привязываться сердцем ни к кому. Бывали исключения, но очень редкие за тысячу лет. Последний случай — это мы, чем я несказанно горжусь!

Теперь я понимаю, что попытки убийства он Русту легко простил, но эти слова советника забыть не мог.

[2] (прим. Лины) Советник Руст со всей семьей действительно вскоре попросил покровительства лесного государя. Через много лет он вспоминал о своем желании убить Дика только со смехом, не делал из этого секрета и очень любил рассказывать, как ему вручали почетный орден.

Дик никогда не разделял сентиментальных воспоминаний своего убийцы. И насмешки остальных принцев леса по этому поводу всегда встречал непроницаемой стеной отчуждения. Он вообще не сторонник лесного юмора. Но тут, насколько я поняла, Дик не упускал случая подчеркнуть, что для него это не шутки.

Анита не осталась в лесу. Когда она выросла, то вернулась в свой родной город и вышла замуж за одного из тех мальчишек, которых когда-то похищал ее папочка, за сына Хвара Клареса. Дик встречался с Ниткой ещё не раз, дружил с ее новой семьей. История стала известна с настоящими именами только после свадьбы Нитки, когда она сменила фамилию. Но в городе, где это происходило, в нее никто не верит, наверно, до сих пор.

Для них дракон существовал, а может быть, существует и поныне и до сих пор строит планы, как их покорить. Мастер Неизвестный — сбежал, а господин советник Руст — скромный герой, который даже отказывался от ордена. Правду знают только потомки трактирщиков. Знала и сама Нитка, хотя ни Дик, ни отец, само собой, ей ничего не рассказывали. Но ее дети и внуки это отрицают.

Пара ложных хозяев гостиницы сбежали в тот же день, как их отпустили. Так же поступили и остальные сообщники мастера Неизвестного. Большинство из них и так наказаны страхом разоблачения или смерти, ведь их хотели убрать, как ненужных свидетелей. Берл стал работорговцем и сколотил немалое состояние. Братству ещё приходилось с ним сталкиваться на Юго-Востоке.

Глава 18. Зов бездны

.

История сорок вторая, о том, как за Благородным Диком охотилась бездна

.

В яркий день на открытом перекрестке неподалеку от леса Дик увидел человека, явно нуждающегося в помощи.

Сгорбленная фигура, казалось, принадлежала глубокому старику. Он тоскливо переводил взгляд с одной дороги на другую и снова на указатель, не зная, куда идти.

— Могу помочь? — осторожно спросил рыцарь, чтобы не напугать путника. Но тот оглянулся с горестным вздохом, расстроенный сильнее, чем прежде:

— Дик? Вот невезение… Что ж, значит, ты расскажешь, что Стрелы больше нет…

Мужчина оказался молодым, но с густой сединой и до крайности изможденным. Его голос, лицо, глаза казались знакомыми, только выцвели, истончились, в них не осталось ни капли жизни. Так же выглядела и его одежда: не лохмотья, обвислая тень прежнего ластикового костюма, светло-коричневого, в узорах волнистой древесины.

— Ты? — Дик не смог сдержать удивление, узнав рыцаря братства по прозвищу Стрела. Он единственный носил именной лук. Но сейчас, ни меча на поясе, ни лука за плечами у Стрелы не было. — Откуда, в таком виде?

— Из бездны, — почти шепотом ответил рыцарь, похожий на свою тень. Дик отчетливо понял, что тот не шутит. И заметил, что другой тени, кроме собственного облика, у Стрелы нет. Это не сразу бросилось в глаза, ведь солнце стояло высоко, тени короткие.

По взгляду собеседника Стрела понял: главное Дик уже знает, и коротко кивнул, подтверждая его догадку.

— Не верю.

— А так? — рыцарь без тени усмехнулся и изо всей силы топнул ногой. В пыли не осталось следа.

Чувствуя, что его самого ноги отказываются держать, Дик опустился на обочину дороги.

— За что?

Стрела обреченно отмахнулся:

— Мне так лучше, чем было в бездне.

— Как выбрался?

— Никак. В том-то и дело. Я умер там. Не выдержал… — он показал левую руку с зияющей раной поперек вен.

— Сядь, пожалуйста, — Дик чувствовал головокружение. — Расскажи толком.

— Я тебе загораживаю солнце? — горько усмехнулся рыцарь, который был проклят. Он стоял против света и казался черным. Но лучи проходили мимо него, не задерживаясь. Со вздохом он опустился рядом, на траву.

— Знаешь, что сквозь тебя видно указатель? — Дик хмурился, чтобы скрыть растерянность.

— Знаю, — Стрела подобрал камень и сжал в кулаке. Камень выпал на дорогу. Тогда рыцарь просто накрыл его ладонью. Сквозь обычную руку, с которой сошел загар, проступили серые очертания треугольного камня.

— Похоже на переход, — заметил Дик.

— Так и есть. Это совмещение. Только не пространств, а предметов. Камень есть, а меня уже нет. — Рыцарь-тень слабо улыбнулся.

— Дальше. Как тебя туда занесло?

— Честно, не знаю. Понимаю, что сам виноват. Что-то такое сделал или подумал, что позволило им взять меня. Но что?.. Не могу вспомнить подробности, как во сне. Сначала, всё как обычно: патруль, арест… Я не знал, кто они. Понял уже на краю ямы. Там тюрьма, которая сама знает, как лучше всего тебя мучить. Вроде магической. Только это не иллюзии, и ничего нельзя сделать. Ни выбраться, ни умереть… кроме одного способа. Не знаю, сколько там пробыл, там нет времени. Сначала я потерял веру в себя, потом — во всё, что любил… Потом больше не