Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Черногвардейцев откинулся в кресле, но даже это движение, обычно расслабленное, сейчас казалось угрожающим. Следом он бросил себе под нос что-то нечленораздельное, но при этом определённо ругательное. Его губы сжались в тонкую линию, а взгляд стал колючим. Остальные присутствующие в кабинете чиновники потупили взгляды, словно нашкодившие школьники.

— Как есть всё отвечаю, Алексей Михайлович. С себя ответственность тоже не снимаю, — поникшим голосом повинился мужчина.

На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким скрипом кожаных кресел, в которых поодиночке шевелились другие чиновники. Было заметно, что каждый из них старался сделать себя как можно менее заметным, чтобы не оказаться под огнём княжеского гнева.

— С другой стороны, если позволите, — неуверенно продолжил докладчик, встретившись с тяжёлым взглядом Черногвардейцева, — мы за это время школы полностью восстановили и даже сделали лучше, чем было. У детей, как бы это дико ни звучало, обучение не прерывалось, а теперь им есть куда вернуться. Доля позитива… — он едва заметно повёл плечом, будто извиняясь за своё смелое замечание, и тут же отвёл глаза, не находя одобрения во взгляде князя.

Но вопреки ожиданиям, гневаться Черногвардейцев всё же не стал. Его черты лица немного смягчились, но не до конца. Он выдохнул, тихо, почти неслышно, и в очередной раз оглядел пространство кабинета.

Массивный стол из тёмного дерева, обтянутые кожей кресла, установленные на стенах экраны с цветографическими таблицами, отображающими внутренние отчёты и статистику. За спинами чиновников на стенах висели гербы Темногорска, знаки рода и карта княжества.

Князь медленно перевёл взгляд на сидящих за столом людей, и в его глазах отразилась смесь строгости и решимости.

— Ставлю задачу заново проанализировать все потери, связанные с уходом Пожарских из Темногорска, — наконец заговорил он твёрдым, с нотками стали в голосе, тоном. — Критически и стратегически важные — в срочном порядке довести до меня. Выделить риски, где мы ещё не успели закрыть бреши.

Он на мгновение прервался, позволив сказанному осесть в сознании слушателей, а затем продолжил:

— Детей мы будем возвращать, но информацию до момента, когда всё уже случится, держать в строжайшем секрете. Операцию проведу сам, — изучая лица чиновников, произнёс молодой князь, и следом, сменив тему, продолжил: — Что у нас с призывными пунктами и набором в воинские части?

— Здесь всё намного лучше, чем со школами, Ваша Светлость. Люди идут. Зарплаты и условия изо всех сил стараемся делать максимально привлекательными, вступая в конкуренцию с другими княжествами. Динамика неплохая, но пока судить ещё рано. Если желаете в цифрах, то через две страницы постарались всё наглядно отобразить, — на одном дыхании доложил всё тот же мужчина и умолк.

Кабинет погрузился в молчание, в котором едва слышно шелестели страницы. Тёмный князь не спеша перелистывал документы, не поднимая взгляда. Его лицо было отрешённым, но внимательным: каждая строчка, каждое число находили в нём мысленный отклик, выстраиваясь в единую картину происходящего. Массивный стол, за которым заседали чиновники и представители совета, казался им одновременно и трибуной, и местом суда.

— В чём испытываем нужду? — не отвлекаясь от изучения предложенных документов, бросил князь.

— Финансирование, — после короткой паузы, без особых раздумий отозвался собеседник.

— А как же инвестиции Романовых в наше княжество? — подняв на докладчика взгляд, уточнил Черногвардейцев.

— Всё исправно поступает и работает, Ваша Светлость. Но есть один нюанс: Москва вкладывается в нашу промышленность и образование, согласно вашего с ними договора. Всё, что касается обороны, остаётся на наших собственных плечах. Плюс имперские казначеи славятся своей бюрократией и скупердяйством, так что назначенные люди у них внимательнейшим образом отслеживают, куда идут и на что тратятся вливаемые финансовые потоки. В перспективе, конечно же, когда наши предприятия выйдут на должный уровень, с их доходов, а также налогов населения, мы сможем легко содержать серьёзную армию. Сейчас же, с этим пока очень трудно.

Князь наконец оторвался от бумаг и медленно провёл ладонью по подбородку.

— С деньгами я решу — для рода Черногвардейцевых это никогда не было проблемой, — отчеканил аристократ, оглядывая своих подчинённых. — Мне нужны цифры.

Глава 13

Из последних сил уворачиваясь от вялого, но всё ещё опасного удара демона, я осознанно ушёл в перекат, разрывая дистанцию. Пальцы скользнули по влажному песку, и я с трудом поднялся на ноги. Сердце с бешеной частотой билось в груди, так, что его стук отдавался эхом в висках. Лёгкие горели, словно я вдыхал воздух, насыщенный угольной пылью. В ушах стоял мучительный звон, а картинка перед глазами периодически плыла, словно я смотрел сквозь мутную воду.

Состояние крайнего истощения. Такое, что, кажется, разваливается уже не только тело, но и сам разум. Никогда прежде, ни в одном из миров, что я успел посетить, мне не доводилось испытывать подобной изнуряющей, беспросветной усталости. Только вот здесь меня это состояние настигало уже далеко не одну сотню раз. Причём, как это ни парадоксально, именно в такие моменты живёшь особенно остро. Как будто каждый миг — твоя последняя вспышка перед вечной темнотой.

Демон тоже был на пределе. Я это видел. Тварь, остановившаяся на месте в десятке метров напротив, оперлась локтями на колени, дышала тяжело, с каким-то надрывом, будто паровоз, который пытается тронуться с места, но не может. Грудная клетка архидемона поднималась и опускалась с каждым натужным вдохом. Он смотрел на меня исподлобья, истекая вязкой чёрной кровью. Раны, которые я нанёс, хоть и частично заросли, всё же напоминали о себе — рваные, неровные, с чёрными корками по краям. Сейчас мы оба истекали кровью и испытывали голод с жаждой. По крайней мере, мне хотелось думать, что беса тоже одолевают эти чувства.

Время от времени нас накрывала апатия. В такие моменты мне просто надоедало драться, как, например, пару часов назад, ну или подводила выносливость, как сейчас, и мы, безмолвно понимая друг друга, расходились в разные стороны, стараясь не выпускать противника из виду. Удивительно, но между нами установилась какая-то странная, почти животная коммуникация. Каждый из нас понимал: сейчас никто не способен на решающий удар. И лучшее, что можно сделать — переждать, восстановиться и возможно даже поесть.

Но кончалось это всегда одинаково: стоило хотя бы одному из нас почувствовать, что другой слабеет — и следовала атака. Бесшумная, стремительная, на износ. Старательно подбирая момент, мы пытались воспользоваться слабостью или усталостью оппонента, атакуя исподтишка, пытаясь застигнуть врасплох.

Иногда