Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

болячку. И тут же закатил глаза, осознав, что, распыляя чудовище, лишь быстрее спровоцирует его на активные действия. — Валери, я же пытаюсь тебе помочь. Всё равно за десять минут он никуда не денется из замкнутого пространства на пятом этаже. Давай подождём наших и не будет нарушать приказ начальника.

— А ещё там, может, раненный! И сейчас он умирать, — полыхая от гнева, бросила она.

Марсель знал, что последует за этими словами, поэтому приказал её телу замереть, прежде чем шавка успела отвернуть голову. Он смотрел в голубые глаза и думал о наливающихся свинцовой тяжестью руках и ногах. Старался игнорировать взгляд, переменившийся сначала с изумлённого на прозревший, а теперь с каждой секундой приобретающий всё большую кровожадность. Поскольку понимал, что рано или поздно она раскрыла бы его секрет. Но всё же предпочёл бы, чтобы это произошло позже. Намного позже. В идеале — никогда.

— Это был ты, — тихо прорычала очень злая лиса. Настолько злая, что стала менять форму. Зрачок дёрнулся и вытянулся тонкой щелью, а сознание вдруг воспротивилось влиянию извне. Ему пришлось быстро сократить между ними дистанцию, чтобы продолжить удерживать взглядом её меняющееся тело. И она мгновенно смекнула: — Значит, глаза… тебе надо смотреть глаза. Поняла.

— Вот же дерьмо, — пробормотал он, чувствуя себя непривычно взволнованным. Даже сердце забилось чаще. Кривовато, на манер её братца, улыбнулся и спросил: — Ты же меня порвёшь на мелкие клочья, да?

— Да. Порву.

— Страх, как не хочется умирать.

— Ничего. Воскрес…нешь.

— Так-то да, но за последние годы я довольно сильно модифицировал тело. Пирсинг, татуировки — всё придётся делать заново. Страх, как не хочется.

— Нос стать ровным.

— А ты умеешь убеждать, — из него вырвался нервный смешок, — но нет. Я уже смирился и принял кривизну своего носа. К слову, горбинка, появившаяся из-за твоего удара, придала пикантности моей внешности, не находишь?

Ответила она ему на ирашском, оскалившись в откровенно хищной улыбке. К ведуну не ходи, обозвала и расписала, как именно убивать будет. И всё из-за сущей мелочи, по сути. Подумаешь изредка, в моменты, когда его нервы уже не выдерживали, Марсель наказывал её болезненными, но кратковременными ощущениями: то лёгкую мигрень пошлёт от вырванной прядки волос, то раскалённым металлическим прутиком стеганёт по ляжкам. Но у оборотней высокий болевой порог, да и следов на теле не оставалось после фантомной боли.

Врали те, кто говорил, что вспыльчивые смертные не злопамятны. Похоже, это правило не распространялось на шерстяных, или что он находил более вероятным, конкретно на его чудовище. Что ж, «будет ему уроком», — как сказала бы Донна.

5 глава: укусы насекомых

Рикард

Смердящие зловоние смерти он почувствовал на подходе к заброшенному интернату, расположенному в черте города. Длинное трёхэтажное здание приманивало своим обветшалым и жутким видом подростков всех мастей: от храбрившихся в кругу друзей трусишек до желающих уединиться для взрослых утех более проблематичных ребят.

С каждым пройденным метром замусоренного коридора, стены которого испещряли как вполне симпатичные граффити, так и надписи незатейливого характера, Рик всё сильнее морщился. Вонь оглушало чуткое обоняние. Била по мозгам не хуже ирашского ёрша, замешенного на тёмном пиве с ромом. Казалось, была способна даже свалить с ног.

Рядом идущая Белладонна молча протянула ему шёлковый платок — красивую, но абсолютно бесполезную тряпочку, с вышитыми на углу именными инициалами. А уже в следующий миг прочитала по его наверняка кислой физиономии всё, что он думал о несчастном лоскутке, и понятливо убрала тот обратно в карман.

Они на удивление хорошо и быстро сработались. Можно сказать, лучше всех в отделе. Не пытались друг друга поддевать в мелочах, как это делали Офира и Фабиан. Не прятались за безупречными манерами, при случае не упуская возможности плюнуть ядом, подобно Оскару или Аллену. О дурной парочке, с которой начальство уже три дня глаз не сводит, после того как Вэл едва не укокошила Марселя, и вовсе говорить не имело смысла. Оба перешли в боевые формы и схлестнулись, наплевав на случайно найденного старика, что умер днём ранее от сердечного приступа. В компании с большим добродушным псом, не успевшим понять, что произошло с его хозяином.

— С непривычки всем тяжело, — вместо приветствия, кинул ему Оскар и одарил сочувствующим взглядом, стоило им показаться в дверном проёме. — Но всё же постарайся не опорожнить желудок на месте преступления.

— Хорошо, дружище, буду глотать обратно, — усмехнулся Рик и, не выдержав натиска удушливо гнилостного смрада, стиснул пальцами нос. Он догадывался, что выглядит скверно. Не лучше желторотого матроса, впервые вышедшего на корабле в большие воды и в полной мере познавшего всемогущество морской болезни над бренным телом. Но продолжал тешить себя мыслью, что сумел скрыть от окружающих глубину своего бедственного положения. Поэтому искренне надеялся, что проницательная напарница встала у его плеча не с намерением успеть словить бессознательную тушу, надумай он хлопнуться в обморок под стать впечатлительной барышни.

— А я вот о тебе был лучшего мнения, — сладко пропел Аллен, склонившись над трупом так низко, что тошнота опасно подпёрла к горлу. — Понимаю, у оборотней обоняние намного острее, чем у вампиров. Между собой у вас тоже есть кое-какие отличия, в курсе, но на фоне своего «дружище» производишь скверное впечатление.

— Кое-кто древний, по обыкновению, кичится своими поверхностными знаниями.

— Дикарь, притворяющийся интеллигентом — не менее любопытное зрелище.

— Вы оба сейчас раздражаете, — холодно объявила Белладонна, открывая форму протокола на планшете. В их обязанности входило описание общей обстановки на месте преступления, пока криминалисты выискивали вещественные улики.

— О, девочка, тебя в первую очередь должно интересовать, почему твоего напарника едва ноги держат, — мягко возразил Аллен, рукой в латексной перчатке приоткрывая рот мёртвому парнишке — совсем юному, практически ребёнку судя по лицу, что не тронули крысы. Ужасная несправедливость как для парнишки, ещё и жизни толком не видавшим, так и для его близких, потерявших важного для них человека преступно рано. — Сама подумай: здоровяк весом за центнер, королевская, не разбавленная людьми кровь, образование из лучшего учебного заведения империи, — а притупить обоняние не может. Странным это не находишь? — Он внезапно вскинул русую голову и улыбнулся, изображая смущение. — Ах да, ты же, наверное, не знаешь. Что ж, в таком случае я немного тебя просвещу: оборотни управляют органами чувств аналогично тому, как мы выпускаем клыки. Нет необходимости переходить в иную форму. И судя по моим наблюдениям, они успешно овладевают этим умением ещё в детстве.

Беладонна перевела на Рика взгляд и в безмолвном вопросе