Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

У многих травоядных оборотней барышни со схожими хрупкими телосложениями пользовались нешуточным спросом. А Рику их даже как-то трогать лишний раз не хотелось, от греха подальше — вдруг сломаются.

— Ты уже и маски разучился сам надевать? — тихо и зло спросила она, аккуратно заправляя лямки респиратора ему за уши. Сдержалась, даже не поцарапала, хотя выразительные тёмно-алые глаза, подчёркнутые агрессивным макияжем с длинными, изогнутыми стрелками, так и горели желанием пустить кровь. А аппетитные красные губы слегка приоткрылись, демонстрируя выпущенные клыки.

Ещё чуть-чуть и он бы поверил в её ревность. До чего же хорошо играет, чертовка.

— На таком расстоянии ты даже красивее, чем обычно, — понизив голос, азартным полушёпотом подметил Рик и положил ладони на тонкую талию. Чрезвычайно тонкую, казалось, он мог ту обхватить пальцами. Инстинктивно отметил, как расширились у неё зрачки и участилось дыхание, и отодвинул, чтобы повернуться к оттеснённой в сторону Дарси. — Я попозже к тебе загляну, чтобы выразить свою благодарность.

Она сверкнула ликующей улыбкой и, кинув что-то про любовь к сладким винам, первой зашла в прозекторскую, где её поджидал весь их дружный коллектив. А Рик вместе с оскорблённой Белладонной, поджимающий свои багряные губки, последовал за ней.

Если честно, то Дарси не соответствовала его вкусам. Нет, она, конечно, симпатичная особа с приятными пропорциями: грудь не меньше второго размера и бёдра сочные — хорошая задница даже поважнее объёмного бюста будет. Недостатки внешности тоже почти не бросались в глаза. По крайней мере, крупноватый нос и раскосые, широко посаженные глаза с нависшими веками не портили её до той степени, когда уже не встанет. На остальное плевать.

По факту, инициативность и язык тела — первое, что его привлекло и зацепило в ней.

А её тело и запах, пусть и человеческий, говорили о сильном возбуждении. Дарси хотела секса, а не долгих расшаркиваний с невинными поцелуями по кладовым — это единственное, что сейчас взволновало Рика после трёх недель на голодном пайке. Он уже почти дошёл до той стадии, когда был готов идти искать внимания у жриц любви, а тут так удачно совпало.

— Не поняла, — Дарси окинула озадаченным взглядом толпу у стола для вскрытий. — Дело вроде ведут ястребы, что тут кобры забыли?

— Нельзя? — жалобно прогундосила из-за зажатого носа Вэл. — Пожалуйста, я быть тихо.

— Пусть послушают, раз хотят, — позволил капитан.

Она неторопливо натянула на руки новые латексные перчатки и встала у головы парня — предположительно восемнадцатилетнего Айра Хоски. С его родными уже связались. И теперь ждали их прибытия в районе часа для подтверждения личности убитого и первичной дачи показаний.

— Раны на горле оставил выдрессированный волк, — начала Дарси с самого важного. Аккуратно отодвинула кончиком скальпеля бахрому из остатков кожи и показала им развороченные мышцы шеи. — Когда волк или собака вцепляются в плоть, то после их укусов остаются характерные повреждения тканей от дёрганых движений. Захватывать челюстями жертву и агрессивно мотать головой, пока она не умрёт — врождённый поведенческий инстинкт у всех псовых. Можно предположить, что некий коварный оборотень решил скопировать хват и движения дикого животного. Но тогда мы можем сделать вывод исходя из размеров его челюсти, что этот оборотень: либо очень юный, либо недоразвитый.

— Я ничего не пропустила?! — в прозекторскую вбежала Лиора Фидж, поправляя на ходу лабораторный халат.

— Нет, мы только начали, — машинально откликнулась она и продолжила им объяснять: — Однако оба варианта нет смысла рассматривать, потому как юный или недоразвитый оборотень является омегами, которые имеет лишь начальную форму оборота. А как нам известно, начальная не затрагивает костных изменений, в том числе в челюстно-лицевой области. Полузвериная форма доступна только гаммам, бетам и альфам, а те априори не могут быть щенками или инвалидами. Отсюда мы можем сделать уже однозначный вывод, что это была неловкая попытка сымитировать нападение оборотня при помощи домашнего волка. Притом укус осуществлялся посмертно.

— Другими словами, мы имеем дело с человеком низкой эрудиции. Вероятнее всего, из неблагоприятной среды, — хмуро прокомментировал капитан. — Причина смерти?

— Вот тут уже сложнее… Никаких видимых травм, что могли привести к смерти или признаков отравления нет. Смерть наступила в результате повышения артериального давления и остановки сердца. Учитывая возраст жертвы и состояние его внутренних органов… честно говоря, выглядит странно. Его словно напугали до смерти.

— Напугали до смерти? — повторил детектив Грос и переглянулся с начальником. — Вам доводилось расследовать похожие случаи?

— Не припомню.

— А что по мелким травмам? Тем, что появились у него до смерти и не могли привести к летальному исходу, — уточнила Фидж, ощупывая пальцами в перчатках полость рта парнишки. — Судя по тому, как искусан язык, он перед смертью испытывал жуткую боль.

— Да, это ещё одна странность, потому как источника боли я не смогла найти. Можно было бы подумать на вмешательство одарённого менталиста. Однако фантомная боль такой силы обязательно оставила бы грубые рубцы на мозге: разрывы и локальные кровоизлияния. Но гипоталамус в полном порядке, — с досадой произнесла Дарси.

Очевидно, невозможность определить точную причину смерти крепко её нервировала. Она тоже относилась к специалистам с громкой репутацией. И закономерно чутким болезненным самомнением. Вообще, как успел заметить Рик, в их отделе в принципе все, кроме стажёров, являлись известными профи — сливками полицейской отрасли. Их не набирали от балды, а тщательно отсеивали. И хоть большинство тут отличалось откровенным приветом на голову, но их с лёгкостью можно было назвать: лучшими из лучших.

— По травмам… на правой руке есть широкая гематома, — Дарси указала на синяк, опоясывающий предплечье, и развернула ладонь, чтобы продемонстрировать сыпь из почерневших точек. — А на кисти множественные укусы насекомых, как если бы он пятернёй упал на муравейник и не сразу сумел подняться. Всё. Больше никаких нарушений целостности кожного покрова на теле нет.

— Интересненько, — протянула Фидж с энтузиазмом, уткнувшись носом в серую ладонь с застывшими пальцами. Вытащила из кармана навороченную лупу и взбудоражено пробормотала: — Очень похоже на укусы парапонеры клаваты!

— Укусы кого?.. — нахмурился капитан.

— Невероятно токсичных насекомых с наивысшей степенью боли от ужаленья. По шкале Шмидта укусы этих крошек выходят за пределы существующего индекса боли. И длится она в течение суток, не ослабевая ни на секунду. А ещё они вырабатывают редкий нейротоксин, который вызывает временный паралич, тремор конечностей и почернение кожных покровов. Помимо боли, понератоксин у многих людей провоцирует ряд аллергических реакций, поэтому нельзя обойтись без приёма антигистаминных препаратов и посещения медицинского учреждения. Если приводить максимально простую аналогию, то ужаленье парапонеры сопоставимо с огнестрельным ранением или хождением по раскалённым углям, когда у тебя пятисантиметровый гвоздь в