Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

— Неправда, — выдохнула Вэл. Ещё с десяток раз подтянулась, зависая на несколько секунд над перекладиной, чтобы прочувствовать каждую задействованную мышцу, и спрыгнула на землю. — Я приходить в разное время!

— Но уходишь ровно за сорок минут до начала работы, — стояла на своём Офира. — Пар выпускаешь, чтобы напарника ненароком не пришибить?

— Нет, привычка!

Слишком много чести упырю, чтобы каждый день по несколько часов из-за него Вэл занималась. Нет уж, никакого отношения он не имел к её тренировкам. Просто у всех потребности разные. Кому-то нужно кофе по утрам пить, чтобы проснуться. А ей вот часок-другой на турниках поболтаться, чтобы оставшийся день не ощущать себя квашенной размазнёй.

— Эх, а у меня в привычках только есть по ночам…

— Ты сильная родиться, — придирчиво напомнила ей Вэл разницу между носорогом и лисой. Запрыгнула на брусья, подняла ноги уголком и принялась отжиматься.

Никто не понимал, сколько усилий ей пришлось приложить, чтобы, наконец, перестать ассоциироваться с генетической ошибкой — грязным пятном на ранее безупречной родословной главенствующей стаи в их королевстве. Братья, сёстры, родители, дядьки, тётки, кузены и кузины — все, абсолютно все были волками. И только она уродилась лисой в прабабку по отцовской пришлой линии.

Долгие годы её никто не воспринимал всерьёз. Сюсюкались как с декоративной собачонкой — экзотическим зверьком, чей функционал заканчивался на украшении дивана в гостиной. Ругали тех, кто сцеплялся с ней в драке. Все щенки боролись на равных, мерились силами. А от неё чуть что отгоняли, не давая никакого шанса проявить себя в бою.

Нет, конечно, не все в детстве с Вэл пылинки сдували. Парочка кузенов откровенно её ненавидели. Считали, что своей рыжестью она им всю картину серого семейства попортила. Поэтому пока никто не видел, ей хорошенько от них прилетало: в ход шли не только безобидные тумаки, но и волчьи зубы с когтями. Но она никому и никогда не жаловалась на жестокие шалости дальних родственников. Терпела несправедливые до соплей, незаслуженные побои сквозь плотно стиснутые от злости зубы. И спустя два года после поступления в военную академию, на деле продемонстрировала им лозунг: никто не забыт, ничто не забыто. Бумеранг вернулся к жалким омегам с таким размахом, что они по сей день — вот уже одиннадцать лет — отводят глаза первыми, стоило их взглядам случайно встретиться за общим столом.

А ещё у неё был Рикки, с которым они по малолетству так бурно ссорились, что клочья вырванных волос вокруг летали. Вечно не могли поделить то игрушки, то вкусняшки. Или банально дурели оттого, что круглосуточно находились вместе. Теперь уже и не вспомнишь истинную причину их детских разногласий.

Явственно разницу в силе она ощутила лет в пятнадцать, когда у них с братом началось половое созревание. А к двадцати в полной мере осознала пропасть, что разделяла её с другими волками. Им не нужно было даже прилагать усилие, чтобы отшвырнуть лису. Достаточно слабого тычка и вот она уже летит в космос. Тогда-то Вэл и поняла, как ей исправить очередную несправедливость.

***

В особом отделе стояла непонятная суета. У стеночки на гостевых скамейках сидели подростки со своими родителями, о чём-то шумно переговариваясь. Возле одной особо представительной семьи с важным видом стоял в дорогом офисном костюме и с кожаным портфелем законник. Вернее, адвокат — здесь их так принято называть. А между столами носились с охапками бумажек Рикки и его напарница, в то время как Оскар с двуличным упырём почти под макушку зарылись в ворохе макулатуры.

— Пошли, нас вызывают на место преступления, — проскочил мимо неё Марсель.

— В смысле, какое преступления? — Вэл последовала за ним обратно в коридор. — Убийство?

— Не знаю.

— А старший детектив?

— Грос уже там.

— Он звонил?

— Да, пару минут назад.

— Что сказал?

— Велел прибыть для помощи в оцеплении места, — он остановился посреди лестницы, повернулся к ней лицом, с которого окончательно сошли следы их стычки, и процедил: — В подробности дела не посвящал, поэтому заканчивай меня допрашивать и шевели окорочками.

Резко развернулся, отчего взметнулся подол его удлинённого пиджака, и энергично зашагал вверх, как если бы его кто-то подгонял нацеленной на задницу острой палкой.

— Не с той ноги, что ли, встал, комар контуженый? — раздосадовано пробурчала она.

Руки из-за всяких мелочей Вэл давно перестала распускать, смирившись с мыслью: горбатого только могила исправит. Есть много разных категорий придурков, а Марсель словно в каждую постарался часть своего тела засунуть. Нет, иногда им удавалось нормально поговорить, без перехода на личные оскорбления. В такие моменты ей начинало казаться, что он вполне ничего. Но проходило не больше часа, и в нём снова просыпался озлобленный на весь белый свет паскудник — сыпались градом циничные комментарии и едкие насмешки.

Да и от побоев не было никакого толка. Закон сильнейшего работал с другими оборотнями и совершенно никак не действовал на этого психа. Вэл до сих пор пронимало до дрожи, когда она вспоминала его обезумевшую улыбку. Уже после того, как её оттащил Оскар, а его соскребли с пола Грос с Алленом. Марсель выглядел, как одна большая развороченная рана — в тот раз она переборщила и реально едва не убила заигравшегося идиота — но он продолжал растягивать губы, пузырящиеся кровью в диком оскале. Как если бы хотел сказать: убей меня, разорви на части — чего же ты медлишь? И тогда ей пришло понимание всей бессмысленности этой драки.

Со стороны парковки раздавались крики играющей малышни её вида. Пятеро мальчишек и две девчонки носились между полицейскими машинами, перекидывались по-детски обидными оскорблениями и с озорным визгом убегали от спровоцированной «собачьей какашки». И среди них бегал один совсем маленький щенок. Скорее всего, чей-то младший брат.

Заметив издалека приближающихся взрослых, они бросились врассыпную. Все, кроме растерявшегося крохи. Он запоздало дёрнулся в сторону забора, но запутался в явно одеревеневших от испуга ногах и шлёпнулась на асфальт, затянув мощную сирену. Наверняка не столько из-за боли, сколько из-за страха, что его бросили старшие товарищи, а суровые взрослые сейчас отчитают за игры в неположенном месте.

— Пару минут, — попросила Вэл у Марселя.

Он скривился, смотря на вопящего детёныша, и неохотно махнул рукой, давая на её короткую отлучку своё согласие. Может же быть нормальным вурдалаком, когда хочет!

— И чего ревёшь бегемотом? — спросила она на ирашском, присев неподалёку от ребёнка на корточки. Поймала его настороженный взгляд и поманила пальцем. — Ла-а-адно,