Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

другие — из Староместа, третьи были обычными купцами из Речных земель, неожиданно обнаружившими, что золото можно зарабатывать быстрее, чем хлебом.

На столах лежали перья, чернильницы и толстые книги.

- Имя?

- Сир Осмун.

- Дом?

- Малый дом... из Штормовых земель.

- Что закладываете?

Молодой рыцарь сглотнул.

- Право на сбор пошлины с мельницы.

Ростовщик даже не поднял головы.

- Уже заложено?

- Нет.

- На сколько?

- Сто лун.

- Получите семьдесят.

- Но...

- Или ничего..

Через несколько часов тот же сир Осмун уже сидел в таверне, заказывая вино своим новым друзьям, пытаясь убедить самого себя, что после Совета непременно выиграет турнир и все вернет.

Ростовщик прекрасно понимал, что никакого турнира тот не выиграет.

Именно поэтому дал деньги. На соседней улице происходило нечто еще более печальное.

Старый лорд с Севера снимал с пальца тяжелый золотой перстень.

- Это моего деда...

Ювелир взвесил украшение.

- Пятьдесят.

- Оно стоит двести.

- В Винтерфелле — возможно. - Он указал на улицу. — Здесь сегодня мне принесли еще восемь таких.

Старик молча положил кольцо на стол. На самом деле он подумал что лучше остался бы в Эйворхолле, но хотел показать всем своего наследника. Он как раз использует эти деньги что бы уехать в Эйворхолл.

Может он на старости лет и сглупил, но глупо было бы оставаться тут дольше.

Еще дальше молодые лорды проигрывали земли.

- Две сотни драконов!

- Принимаю!

Кости покатились по столу, кто-то засмеялся, кто-то побледнел.

Через минуту один человек потерял доходы с целой деревни. В будущем будет много самоубийств и споров, как раз по этой поводу. А ведь еще будет еще больше таких ситуаций.

Возле ворот Харренхолла уже появились люди новой профессии, не купцы, не рыцари, не писари - Посредники.

- Милорд, не хотите купить право требования долга?

- Долг какого дома?

- Малого дома из Королевских земель.

- Надежный?

- Если не выплатят, получите две мельницы.

Такие долги уже перепродавались по несколько раз, словно товар. Некоторые люди богатели, ни разу не увидев ни одной деревни, которой владели их должники.

Тем временем цены продолжали сходить с ума. Мешок овса стоил уже дороже хорошего меча. Курица — как овца месяц назад. Связка дров обходилась дороже, чем плащ.

Постоялый двор просил за ночь столько, сколько деревенский кузнец зарабатывал за месяц. А хуже всего приходилось северянам.

Они ходили по рынку с выражением людей, случайно попавших в другой мир.

- Семь серебряных оленей за кружку эля?

- Да.

- Это же... – Северяне узнавали об законах экономике буквально и очень быстро. Хорошо, что Эйвор её учил в свое время.

- Не нравится — идите к озеру.

После третьего такого разговора большинство северных лордов просто перестали ездить в Харренхолл без крайней необходимости. Они оставались в Эйворхолле. Там хлеб стоил столько же, сколько вчера.

Комнаты не дорожали каждый рассвет. Никто не пытался продать им собственную лошадь втридорога. И самое удивительное — лорд Фрей не брал с них ни единой лишней монеты.

За ужином они невольно сравнивали.

- У Харренхолла за овес просят серебро.

- А здесь?

- Здесь управляющий сказал, что цена останется прежней. Лорд Эйвор заранее закупил достаточно.

Кто-то молча поднял кубок.

- За предусмотрительность.

Другой усмехнулся.

- Нет...

Он посмотрел в сторону Харренхолла, где над лесом поднимался дым тысяч очагов. Хотя он был в сотне километров и они не могли их видеть.

- За человека, который единственный понял, что Великий Совет будут выбирать не только голосами...

Он сделал глоток.

- ...но и желудками.

А сам Эйвор в это время почти не говорил о выборах. Он говорил о кораблях, пять торговых судов Веларионов. Пять лет.

Регулярные рейсы между Хелейнпортом и Белой Гаванью. Для большинства южан это выглядело жалкой уступкой. Для северян — спасением.

Пока остальные претенденты раздавали золото, которое уже к вечеру оседало в карманах ростовщиков, Эйвор предлагал то, что нельзя было пропить за одну ночь.

Хлеб.

И именно поэтому многие северные лорды, возвращаясь в Эйворхолл, все чаще говорили не о том, кто станет следующим королем.

Они спрашивали друг друга совсем другое:

Все же они ездили в Харренхолл, так что бы посмотреть какой там творится цирк.

К исходу второго месяца Харренхолл перестал засыпать.

Если днем замок и город Харрентон жил под звон кузнечных молотов, скрип тысяч телег и крики торговцев, то с наступлением темноты начиналась совсем другая жизнь.

По обе стороны дорог выросли десятки временных постоялых дворов, навесов и деревянных пристроек, возведенных за считанные недели. Там, где еще недавно стояли луга, теперь тянулись улицы из палаток и наскоро сколоченных домов. Между ними горели тысячи фонарей, слышались музыка, смех, драки и звон монет.

Вслед за торговцами сюда пришли люди, всегда следующие за большими армиями и богатыми дворами. Женщины из Речных земель, вдовы, беглянки из разоренных деревень или же молоденькие деревенские дурочки с которыми поигрался и выбросил какой-то лорд, профессиональные куртизанки из Ланниспорта и Староместа, даже Королевской Гавани.

Даже несколько домов удовольствий перевезли сюда целые труппы, временно закрыв заведения в своих городах. Там, где собиралось столько золота, никто не хотел упустить прибыль.

Очень скоро это превратилось в отдельную отрасль.

Постоялые дворы перестраивали комнаты под сдачу на часы, трактирщики нанимали вооруженную охрану, а возле наиболее прибыльных кварталов появились люди, собирающие плату за "защиту". Простые шлюхи соседствовали с дорогими куртизанками, которых могли позволить себе лишь богатейшие лорды. Для каждого находился свой покупатель.

Но вместе с золотом пришло и все остальное.

Каждое утро городская стража находила тела.

Иногда — зарезанного купца.

Иногда — обобранного до нитки рыцаря.

Иногда — девушку, ставшую жертвой очередной ночной драки.

Все чаще вспыхивали поножовщины между людьми разных домов. Молодые наследники проигрывали состояния, напивались, пытались доказать друг другу свое превосходство, а к рассвету кто-нибудь неизменно оказывался с кинжалом под ребрами.

Следом пришли болезни.

Лекари уже не успевали принимать всех желающих. Одни страдали от лихорадки, другие — от кишечных инфекций, третьи — от недугов, о которых предпочитали говорить вполголоса. Запах лекарственных трав смешивался с дымом, навозом и нечистотами, создавая тяжелый воздух, который висел над лагерем даже в безветренные дни.

Для шпионов и торговцев инфомацией это был настоящий праздник.

Там, где люди искали удовольствий, всегда находились те, кто был готов слушать. Девушки запоминали услышанные разговоры лучше многих мейстеров. Трактирщики знали, кто разорился. Хозяева домов удовольствий прекрасно