Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

понимали, какие лорды уже по уши в долгах, кто изменяет супруге, кто продает семейные драгоценности, а кто тайком встречается с посланниками другого претендента.

К концу Совета некоторые заведения приносили больше разведывательной информации, чем десяток официальных осведомителей.

И чем дольше продолжался Великий Совет, тем очевиднее становилось, что Харренхолл больше не похож на центр Великого Совета.

Он стал огромным лагерем, выросшим вокруг золота, местом, где покупалось и продавалось всё: еда, земля, верность, тайны и человеческое достоинство.

Эйвор все чаще ловил себя на мысли, что не понимает замысла старого короля. Чем дольше он наблюдал за происходящим, тем сильнее ему казалось, что Джейхейрис либо решил оставить своему преемнику испытание, либо под конец жизни растерял ту самую мудрость, благодаря которой его называли Миротворцем.

Вместо Великого Совета Вестерос получил гигантский лагерь, в котором восемьдесят тысяч человек ежедневно боролись не за трон, а за хлеб, овес, дрова и место под крышей. Лорды, еще вчера считавшие друг друга союзниками, сегодня ссорились из-за стоимости фуража или из-за права первыми пройти через переправу. Старые обиды вспыхивали с новой силой, а новые возникали буквально на пустом месте. Один дом обвинял другой в перекупке зерна, третий — в краже лошадей, четвертый — в нападении на обоз. Каждый такой спор оставлял после себя людей, которые уже никогда не простят соседей.

Харренхолл стал жерновами, перемалывающими не только золото, но и человеческие отношения. Одни дома должны возвратится домой в долгах, другие — с унижением, третьи — с убитыми родственниками. Формально Совет должен был предотвратить гражданскую войну. На деле же он породил сотни новых кровных обид, десятки земельных споров и бесчисленное множество долгов, которые будут помнить куда дольше, чем имя избранного короля.

И Эйвор невольно подумал, что если однажды Вестерос все же вспыхнет новой войной, то ее семена будут посеяны не на поле битвы, а именно здесь — среди грязи, дыма, переполненных трактиров и бесконечных очередей к воротам Харренхолла.

***

Лорды Севера и Эйвор выступили из Эйворхолла за неделю до назначенного дня.

Никто не хотел рисковать, рассчитывая на милость дорог.

Ливни превратили большую часть Королевского тракта в цепочку вязких болот, а тысячи повозок, прошедших здесь прежде, окончательно уничтожили покрытие. Поэтому Эйвор предпочел выйти заранее.

Самым простым оказался первый переход.

Благодаря множеству лодок, барж и паромов, которые за последние годы появились в его владениях, переправа через реку заняла всего день. Лодки без остановки курсировали между берегами, перевозили людей, коней, телеги, запасы овса и бочки с провизией. Северяне переправились быстро, тогда как в иных местах подобная операция растянулась бы на несколько суток.

Настоящие трудности начались дальше.

Дороги Речных земель были разбиты почти до основания.

Колеса вязли по самые ступицы.

Иногда приходилось всем миром вытаскивать телеги, пока кони беспомощно храпели в грязи. Вдоль тракта тянулись бесконечные следы недавних лагерей — выжженная земля, круги потухших костров, сломанные колеса, выброшенные бочки, павшие лошади, уже облепленные воронами.

Чем ближе они подходили к Божьему Оку, тем оживленнее становилась дорога.

Мимо двигались процессии из всех концов Вестероса. Под знаменами Ланнистеров ехали блестящие рыцари в золоте.

За ними тащились десятки повозок с вином, мебелью, коврами и даже переносными купальнями.

Следом неспешно шли люди победнее — мелкие знаменосцы, рыцари без земель, купцы, ремесленники, наемники, певцы, проститутки, ростовщики, менялы, странствующие септоны, шарлатаны и попрошайки.

Казалось, будто весь континент решил пройти по одной дороге. Каждый вечер вдоль тракта вспыхивали тысячи костров. Каждое утро эта живая река вновь приходила в движение.

На шестой день пути показались первые дозоры Харренхолла. А затем они увидели лагерь.

Даже Эйвор невольно придержал коня. Под стенами величайшего замка Семи Королевств раскинулось нечто, больше похожее на новый город.

Море палаток уходило за горизонт. Белые шатры соседствовали с простыми холщовыми навесами.

Между ними тянулись целые улицы.

Дымили тысячи очагов.

Возвышались деревянные конюшни.

Работали кузницы.

Скрипели мельницы, поставленные прямо на ручьях.

Повсюду развевались знамена — волки, львы, соколы, розы, олени, кальмары, форели, башни, кабаны, лебеди, вороны, деревья, драконы.

Каждый великий дом, каждый знаменосец, каждый мелкий лорд старался занять место получше.

Но самым сильным впечатлением оказался вовсе не вид.

Запах.

Он накрыл их еще за несколько миль.

Дым тысяч костров смешивался с запахом навоза, мокрой шерсти, конского пота, жареного мяса, тухлой рыбы, человеческих нечистот и гниющих отбросов.

Ветер приносил тяжелую сладковатую вонь разложения.

Над лагерем непрерывно кружили стаи ворон.

Еще выше медленно парили стервятники.

- Семеро милостивые... — негромко произнес кто-то из северян.

Эйвор молчал, он видел не лагерь. Он видел огромный организм, пожирающий все вокруг.

Каждый день этим людям требовались десятки тысяч буханок хлеба, сотни голов скота, тысячи бочек воды, бесчисленные возы дров и фуража.

Окрестные леса уже заметно поредели, поля были вытоптаны, берега ручьев превратились в грязное месиво.

Все, что могло гореть, рубилось. Все, что можно было съесть, покупалось или отнималось.

И все это — ради нескольких дней ожидания.

- Мы туда не поедем, — спокойно сказал Эйвор.

Никто не стал спорить.

По его предложению северяне свернули с дороги и прошли еще около десяти километров вдоль берега Божьего Ока, пока не нашли широкую возвышенность с чистым ручьем и рощей неподалеку.

Там и разбили собственный лагерь.

Пусть завтра придется подняться затемно и проехать лишний час.

Зато люди будут спать среди тишины, а не под крики пьяниц, звон кузниц, визг свиней, плач детей и вечный гул восьмидесятитысячного человеческого муравейника, который уже сейчас казался предвестником не Великого Совета, а бедствия, которое история еще долго будет вспоминать с содроганием.

А ведь это они свеженькие и ухоженные приехали, были же тут люди что провели тут полгода.

Даже если ты Ланнистер или Тиррел это очень сложно и просто выматывает.

Та процессия что они обогнали, были не сами Ланнистеры, это подвозили что-то из Утеса Кастерли. Таких подвозов было множество.

Говорят, даже тут начался разбой на дорогах в стиле партизанской войны, одни лорды у других воровали припасы, и это не самое странное что происходило.

Крупный отряд северян и речников не трогал – себе дороже.

Под стенами Харренхолла не было никакого королевского мира, была только сплошная вонь. Эйвор думал, как бы его друзьям и попутчикам ничем не заразится. И надеялся, что выборы пройдут быстро.

***

Тринадцать дней заседал совет. Лорды абсолютным большинством решили, что права сына стоят выше прав дочери и в конце из всех претендентов осталось двое — принц Визерис Таргариен и сир Лейнор