Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Но я ведь, правда, ничего не стою, — невезучий слуга старался убедить себя в справедливости окружающих.

— Почему же? — Дик пристально его рассматривал, словно хотел заглянуть сквозь кожу. — На рынке рабов за тебя дали бы до тридцати золотых. Если с аукциона. Так — десять-пятнадцать.

В глазах Самила зажглось недоумение и скромная гордость за такую значительную сумму.

— Хорошо, хочешь настоящую цену? — Дик вскочил и за руку потащил растерянного неудачника в магазин. Тот не успел опомниться, как снова стоял в светлом зале, перед прилавком. Вокруг в зеркалах отражались испуганные мальчишки, которые старались спрятаться куда-нибудь от глаз продавца.

Глава 29

Господин Кольгрев сегодня работал один, без помощников. Возможно, в этом причина его плохого настроения. Он удивился такому решительному вторжению и спросил, что Дику угодно?

— Вы хозяин этой лавки?

— Простите, господин рыцарь, это магазин готового платья. Боюсь, у нас нет… того, что вы ищете.

— Боитесь? — удивился Дик. — Страшного пока ничего не сказал. Кто вам позволил решать, что мне нужно, и заранее отказывать мне в этом?

— Прошу прощения, — иронично поклонился продавец и хозяин. — Выбор за вами, разумеется. Буду только рад…

— Выбирай, — Дик обратился к Самилу. Но тот боялся слово сказать и робко держался позади рыцаря. Тогда Дик снова повернулся к продавцу. — Помогите нам, пожалуйста, господин Кольгрев. Помните этого посетителя? Вы отказались продать ему куртку. Не поверить в долг, не подарить, отказались продать за ту цену, которую назначили сами. Вы обидели человека без всякой причины и заставили его проливать слезы. Вы перед ним в долгу.

Поэты часто сравнивают слезы с жемчугом, не подскажете, сколько стоит лучший жемчуг с Юго-Востока? Там, где его добывают, он дешевле, и мелкий служит разменной монетой, примерно, как наш серебряный грош. Но там всё дешево: кровь, слезы, жизнь… В холодных краях цены выше. А детские слезы ценны вдвойне.

Итак, подсчитаем. Не менее двух дюжин слезинок, хотя бы по двадцать золотых каждая… Полтысячи? Столько вы должны этому господину, за то, что не проявили к нему должного уважения и не продали вещь, стоимостью всего десять грошей. Что же нам делать?

Кольгрев, ошалев от подобной речи, уставился на Дика с изумлением и ужасом. Тем более, что говорил тот негромко и очень серьезно. Словно не сомневался в том, что продавец поверит ему и заплатит.

— Вы в своем уме, рыцарь? — шепотом спросил он.

— Вполне. Вы сочли мальчика недостойным своего внимания? Вы ошиблись. Это очень ценный клиент. Пусть у него нет денег, чтобы купить ваш товар на несколько сотен золотых. Но имею возможность, как судебный пристав, взыскать с вас долг имуществом, причинив ущерб вашей лавке на ту сумму, во сколько оцениваю ваше неуважение, — Дик невозмутимо вытащил Тореллинг и обвел им все полки. — Он будет стоить вам очень дорого, если не извинитесь.

— Что? — лицо хозяина лавки сморщилось, как сухой лист. — Вы мне угрожаете? Из-за этого мелко…

— Не увеличивайте долг новым оскорблением, — оборвал его Дик. — Это не угроза, а просьба. Прошу вас извиниться и одеть моего друга, как принца. Пусть выберет себе всё, что пожелает, за счет вашего заведения.

— Кем ты себя воображаешь?[98] — презрительно оскалился Кольгрев. — Это грабеж! Я заявлю в полицию.

Лицо Дика смягчилось, его осветила улыбка:

— Не заявите. Суд признает вашу вину. Моя работа защищать тех, кто нуждается в этом. А ваше дело — не обижать. Сила на моей стороне. Это не только меч, и уж совсем не деньги. Но если понадобится… Займитесь посетителем своей лавки, пожалуйста.

Несмотря на мягкость и вежливость просьбы, продавца передернуло. Он скрипнул зубами и учтиво поклонился странствующему рыцарю и его плохо одетому спутнику.

— Прошу, господа, располагайтесь. Сейчас я вам что-нибудь подберу. Какой цвет вы предпочитаете, господин? Синий? Светлый тон или темный? Отличный выбор, он подходит к вашим глазам. У меня есть новые костюмы из Города, позвольте, я покажу вам…

Шерсть, тонкое сукно, бархат? Будьте любезны, примерьте этот… Сюда подошел бы яркий шейный платок или короткий галстук. Жилет вы предпочитаете однотонный, пестрый, в полоску?

Прекрасный выбор, это сейчас очень модно: сочетание светло-серого атласа и темно-синего бархата. Можно ли поинтересоваться, вы подбираете деловой костюм или светский? Деловой повседневный? В таком случае, жилет можно без атласного блеска и пуговицы поменьше, а карманов здесь больше. Так хорошо…

Брюки однотонные, в клетку, в полоску? Башмаки сейчас носят с большими пряжками, но если вам нравятся с пуговицами…

Шляпу? Перчатки? Лучше серые, в тон жилету. Можно и с лиловой лентой, если вы остановились на этом галстуке…

Поля поменьше? Да, так вы будете выглядеть выше ростом. Всё вместе — двадцать три золотых. Что вы, что вы, это за счет магазина. Позвольте, я принесу коробки для ваших покупок… — Кольгрев нырнул в дверь за прилавком и скрылся в недрах склада, откуда постоянно приносил разную одежду, если не находил ничего подходящего в зале.

Самил вертелся перед зеркалом в полный рост, рассматривая свой новый наряд. Теперь он выглядел, как зажиточный горожанин. Шелковые перчатки он небрежно сунул в нагрудный карман бархатной куртки. Шляпа немного мешала, норовила съехать, когда он горделиво поднимал голову. Пришлось ее снять и положить на прилавок. Но больше всего Самилу нравился темно-синий с белыми и лиловыми пестринками шелковый галстук, завязанный мягким широким бантом.

— Как я выгляжу? — счастливчик сиял на всю немалую сумму золота.

— Как человек с перебитым хребтом, — мрачно ответил Дик. — Хочет держаться прямо, но сил нет.

— Чего мне, по-твоему, не хватает? — удивился и слегка обиделся Самил.

— Чувства собственного достоинства. — Дик сидел в кресле в углу, скрестив ноги, не вмешиваясь в подбор костюма, делая вид, что ему безразлична эта суета. На самом деле, он смотрел и слушал, следя за обращением продавца и переменами в настроении покупателя. — Ты смотришь на типа в зеркале, будто это не ты, а какой-то важный господин. Он тебе нравится. Но убери зеркало, и снова чувствуешь себя оборванцем, который ничего не стоит. Ты даже любуешься собой украдкой, боишься, что обновки сейчас отнимут.

Самил погрустнел и повернулся спиной к зеркалу.

— Спасибо за подарок. Но достоинство это для богатых. Тех,