Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— Иди, Бессмертный, — произнёс Хранитель, отступая в тени между колоннами. — Твой путь ещё не завершён. Четвёртое кольцо ждёт тебя там, где восходит солнце над морем крови. А пятое… пятое найдёт тебя само, когда придёт время.

Его фигура начала растворяться в воздухе, становясь всё более прозрачной.

— И помни, — донёсся до них уже бестелесный голос, — не всё то, что кажется врагом, действительно желает тебе зла. И не всё то, что предстаёт другом, на самом деле стремится к твоему благу.

Последние слова Хранителя эхом разнеслись по пещере и затихли, оставив Виктора и Изабеллу в тишине, нарушаемой лишь их дыханием и тихим потрескиванием пламени в масляных светильниках.

— Что будем делать теперь? — тихо спросила Изабелла, глядя на кольцо в руке Виктора.

Крид поднял Копьё с алтаря и аккуратно поднёс к нему третье кольцо. Как и предыдущие два, оно словно ожило, приняв форму, идеально подходящую для следующего углубления на рукояти. Когда кольцо встало на своё место рядом с двумя предыдущими, все три артефакта вспыхнули одновременно, наполняя пещеру голубоватым сиянием такой силы, что они на мгновение зажмурились.

Виктор почувствовал, как сила течёт по его венам, как шрам на груди пульсирует в унисон с кольцами, как сознание расширяется, охватывая пространства и времена, недоступные обычному человеческому восприятию.

— Теперь, — произнёс он голосом, в котором звучала не только его собственная воля, но и голоса тысячелетий, — мы возвращаемся наверх. И готовимся к следующему этапу пути.

Он взглянул на Копьё, теперь украшенное тремя светящимися кольцами.

— Два осталось, — тихо добавил Крид. — Два кольца, чтобы открыть врата времени. И мы должны найти их прежде, чем это сделает Абаддон.

С этими словами он повернулся и направился к выходу из пещеры. Изабелла последовала за ним, бросив последний взгляд на алтарь и колонны, хранящие тайны, древнее самого Иерусалима.

Они шли обратно по лабиринту туннелей, но теперь путь казался яснее, словно сам камень указывал им дорогу. Виктор чувствовал, как с каждым шагом усиливается его связь с Копьём, как границы между ним и древним артефактом становятся всё более размытыми.

«Где восходит солнце над морем крови», — вспомнил он слова Хранителя о местонахождении четвёртого кольца. Загадка, которую предстояло разгадать. Но сейчас главным было выбраться из-под Храмовой горы и вернуться к своим людям.

Наверху их ждал Иерусалим — город, захваченный и разграбленный во имя веры. Город, политый кровью невинных и виновных. Город, ставший очередной главой в бесконечной саге о борьбе Крида с Абаддоном.

И где-то там, скрываясь в тенях, наблюдал дон Себастьян — загадочный испанец с глазами, полными голубого пламени. Друг или враг? Союзник или противник? Этого Виктор пока не знал. Но он был уверен в одном: их пути ещё пересекутся, и, возможно, именно эта встреча определит исход всей тысячелетней войны.

* * *

Иерусалим стал лишь началом. Под знаменем Крида, украшенным серебряным крестом Рассветного ордена, христианское воинство, подобно вздымающейся волне, захлестнуло земли Леванта. Яффа, Акра, Тир, Сидон — прибрежные города падали один за другим, не в силах противостоять армии, ведомой человеком, в чьих руках находилось оружие, наполненное силой трёх древних колец.

В большом зале бывшего дворца мусульманского наместника, ныне ставшего цитаделью Рассветного ордена, Виктор Крид восседал на массивном троне из тёмного дерева. Копьё Судьбы лежало поперёк подлокотников, его три кольца пульсировали в такт биению сердца своего владельца. Свет, исходивший от артефакта, окрашивал мраморные стены в призрачно-голубой цвет, придавая присутствующим болезненно-бледный вид.

Перед троном стоял на коленях посланник из Рима — худощавый кардинал с острыми чертами лица и беспокойными глазами. Он держал в руках свиток, скреплённый папской печатью.

— Его Святейшество Папа Иннокентий шлёт свои поздравления и благословение, — произнёс кардинал, голос его дрожал от едва скрываемого страха. — Успех вашего крестового похода превзошёл самые смелые ожидания Рима. Иерусалим и почти все прибрежные города вновь в руках христиан. Вы совершили то, о чём мечтали короли и императоры в течение столетий.

Виктор слегка наклонил голову, принимая поздравления, но его ледяные голубые глаза оставались безразличными. В последние месяцы его взгляд изменился, стал более отстранённым, словно он всё чаще смотрел не на окружающий мир, а сквозь него, видя нечто, недоступное обычным смертным.

— Передайте Его Святейшеству мою благодарность, — произнёс Крид. Его голос, когда-то полный живых интонаций, теперь звучал размеренно и холодно, словно каждое слово было высечено в камне. — Скажите ему, что Рассветный орден продолжит свою священную миссию. Крестовый поход только начинается.

Кардинал заметно побледнел.

— Только начинается, Ваше Преосвященство? — осторожно переспросил он. — Но ведь главная цель уже достигнута. Святой город освобождён, христианские реликвии в безопасности…

— Главная цель? — Виктор медленно поднялся с трона, возвышаясь над посланником. В свете факелов его высокая фигура отбрасывала гигантскую тень, напоминавшую крылья неземной птицы. — Разве может быть у крестового похода иная цель, кроме полного триумфа истинной веры над ложными учениями? Иерусалим — лишь первый шаг. Впереди — искоренение ереси по всему Леванту, а затем и дальше.

Он взял Копьё и сделал несколько шагов по залу.

— Передайте Папе, что я благодарен за его благословение. Но Рассветный орден будет действовать по собственному усмотрению. Время дипломатии и компромиссов закончилось. Левант будет очищен, и на этой земле возникнет новое королевство — оплот истинной веры.

Кардинал склонился ещё ниже, касаясь лбом холодного мрамора пола.

— Я передам ваши слова, монсеньор, — прошептал он, и в его голосе слышался не только страх, но и благоговение. — Позвольте вручить вам дар от Его Святейшества.

Он достал из складок одеяния небольшую шкатулку из красного дерева и поднёс её Криду. Внутри, на подушечке из пурпурного бархата, лежала золотая корона, усыпанная драгоценными камнями.

— Корона Иерусалимского королевства, — пояснил посланник. — Его Святейшество считает, что никто не достоин носить её больше, чем вы, монсеньор.

Виктор долго смотрел на корону. В глазах его мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Ирония судьбы, — тихо произнёс он. — Я, проклятый бессмертием, становлюсь королём.

Он взял корону и возложил её на голову. В тот же миг по залу прокатился странный гул, словно само мироздание отозвалось на этот жест. Копьё в руке Крида вспыхнуло ярче, его голубое сияние на мгновение залило весь