"Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 - Николай Владленович Басов

Он замолчал. Костерок потрескивал в тишине. Где-то далеко ухнула сова.

Дятлов повернулся к нему. В глазах его не было злости. Была усталость и что-то похожее на сожаление.

— Артём, — сказал он негромко, — ты хороший человек. Я это вижу. Но пойми и ты меня…—Он вздохнул, собрал в кулак снег, сжал, разжал.— Я не один здесь принимаю решения. У нас демократия. Группа проголосовала. Люди хотят идти дальше. Если я сейчас скажу “разворачиваемся” — они не поймут. Они решат, что я струсил. Или что тебя послушался, чужого человека, который появился непонятно откуда. Авторитет потеряю. А без авторитета в походе — всё. Развал. Хаос. Кто-то пойдёт сам, кто-то останется, ещё кого-то потеряем. Понимаешь?

— Но лучше потерять авторитет, чем людей! — в каком-то порыве отчаяния воскликнул Артём.

— А я не верю, что мы потеряем людей. — Дятлов посмотрел ему прямо в глаза. — Я не верю в чертовщину. Не верю в проклятые места. Не верю в предчувствия. Я атеист, комсомолец, в будущем собираюсь вступить в партию. С детства приучен верить в факты, в логику, в собственные силы. То, что мы видели сегодня — у этого есть объяснение. Просто мы его пока не нашли. Может, магнитная буря, может, подземные газы. Может, игра света и снега. Но это не причина отступать.

Он положил руку Артёму на плечо.

— Мы дойдём до перевала. Поставим палатку. Переночуем. И на следующий день пойдём обратно. Увидишь — всё будет нормально. Ты просто перенервничал. И Юра перенервничал. Это бывает, когда долго в горах. А теперь пошли спать. Завтра тяжёлый переход.

Он развернулся и пошёл к палатке. Артём остался стоять под лиственницей, глядя ему вслед. Ветер подул сильнее. Где-то на склоне Холатчахль глухо завыло — то ли зверь, то ли ветер в расщелине, то ли… он не хотел думать “то ли” и посмотрел на небо. Звёзды горели ярко, но одна из них — самая крупная, что висела прямо над горой — мигнула и словно погасла…Совсем. Артём перекрестился — хотя никогда раньше не крестился — и побрёл к палатке. Долго не мог уснуть, мысли о предстоящем событие не давали уснуть, но больше всего терзала сердце мысль, как вернуться к своей семье? Неужели он навсегда застрял здесь, в 1959 году? И даже, если каким-то чудом он сможет спасти ребят от гибели и они вернутся назад живыми и здоровыми, что будет делать он в стране о какой знал только по рассказам своих родителей? Ни документов, ни денег, ни прописки…Но это будет потом, для начала надо выжить, а уже потом решать остальные вопросы. Он лежал, слушая, как дышат во сне ребята. Ровно. Спокойно. Абсолютно не беспокоясь, что их ждёт впереди.

Палатка была тесной — десять человек в одном брезентовом мешке, даже с учётом того, что спали вперемешку, головами к стенкам, ногами к центру. Сосед слева, Кривонищенко, что-то бормотал во сне. Справа кто-то из девушек — то ли Зина, то ли Люда — тихо и жалобно вздыхала. Воздух внутри спёкся от дыхания, но стоило высунуть нос из-под одеяла, как его тут же хватало морозом.

Что он мог сделать? Силой развернуть группу? Связать Дятлова? Это было смешно. Против восьмерых молодых, здоровых, уверенных в себе людей он, сорокалетний мужик с ноющей ногой, был никем. Убежать? Куда? В тайгу без карты, без компаса, с одной палкой? Да он замёрзнет через два часа. Оставалось только одно: идти с ними и попытаться спасти их там, на месте. Если получится…

Мысль была слабой, почти безнадёжной, но другой не было. Он закрыл глаза и провалился в тяжёлое, липкое забытьё, полное обрывков снов: бегущая вверх вода, изумрудные вспышки в небе, чьи-то тени на снегу, которые двигались сами по себе.

Утро выдалось ясным, морозным и тихим. Слишком тихим. Артём выбрался из палатки первым и замер. Снег лежал ровный, нетронутый, но на нём не было никаких следов. Вообще никаких. Ни заячьих, ни лисьих, ни птичьих. Будто вся тайга вымерла.

— Игорь, — позвал он негромко, когда Дятлов вылез следом, протирая заспанные глаза. — Посмотри.

Дятлов посмотрел. Хмыкнул.

— Зверьё чувствует непогоду. Уходит вниз, в укрытия. К вечеру, глядишь, метель начнётся.

— Вчера тоже была тишина, — заметил Артём.

Дятлов не ответил. Достал свой компас, проверил. Стрелка вела себя спокойно, указывала на север.

— Видишь? Нормально всё. — Он сунул компас обратно в карман куртки. — Подъём, ребята! Завтракаем и идём. Сегодня должны выйти к подножию перевала.

Все выползали из палатки сонные, лохматые, но бодрые. Колеватов тут же полез за фотоаппаратом — снимать восход. Тибо-Бриньоль налаживал примус. Люда Дубинина расчёсывала волосы, высунувшись из палатки, и смеялась над чем-то, что сказала ей Зина. Они выглядели такими живыми. Такими обычными. Он помог разжечь костёр, сварили чай. Ел без вкуса, механически. Всё его существо было натянуто, как струна. Он ждал. Чего — не знал. Но ждал.

Двинулись около девяти. Солнце уже поднялось, но грело слабо — зимнее, низкое, обманчивое. Лыжи скрипели по насту. Идти становилось труднее: склоны круче, снег глубже, местами попадались каменные россыпи, покрытые тонкой ледяной коркой. Группа растянулась, Артём плёлся в хвосте, рядом с Тибо-Бриньолем и Колеватовым. Француз — хотя все называли его “нашим иностранным товарищем” — оказался молчаливым, но внимательным. Он несколько раз ловил на себе взгляд Артёма и наконец спросил вполголоса:

— Ты правда веришь в то, что говорил вчера? Про опасность?

—Если б не верил, не пошёл за вами, чтобы предупредить…ответил Артём.

— Я не суеверный, — сказал Тибо-Бриньоль. — Но вчерашнее… ручей, текущий вверх. Я такого не видел никогда. Даже в Альпах.

— В Альпах такого нет, — согласился Артём. — И нигде нет. Потому что так не бывает в природе без какого-то вмешательства извне о каком мы не знаем. Но как это объяснить?

Они замолчали. Колеватов, шедший чуть впереди, обернулся:

— Вы о чём там шушукаетесь?

— О погоде, — соврал Артём.

Колеватов хмыкнул и отвернулся.

Ближе к полудню случилось ещё одно событие. Они вышли на широкое плато, засыпанное снегом. Ветер здесь почти не чувствовался — мешали невысокие каменные гряды, торчащие из-под снега, как спины доисторических чудовищ. Идти было легко, и группа ускорилась. Артём уже