Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

слегка встряхивая Ву-ци-с на своих руках. — Сейчас я отдам вам вашего ребёнка. Вы сможете обнять её. И её смерть, если ей придётся умереть, будет лёгкой и приятной. Моей сестре, — голос парня резко похолодел, — уготована не столь приятная участь. И я её даже обнять не могу.

Ву-нора-ри буквально выдрал дочь из рук Мхяна и глухо над ней рычал. До-рани-хи заметался, но всё же повернулся к Мхяну и с ненавистью посмотрел на него.

— А ещё мне нужны салейские пленники, — заявил Мхян. — Ты сам сказал, что я не шаман. Так что мне нужны те, кто поможет мне вытащить сестру. Удача в вашей стране не водится.

До-рани-хи с трудом разжал челюсти.

— Будут тебе пленники, — и, круто развернувшись, зашагал к Дому Духов.

Ша-ван-х посмотрел на Мхяна с благодушной улыбкой.

— Удача явно пришла с тобой, — сказал он.

— Удача? — повторил Мхян и тоже улыбнулся. — Мне повезло только в том, что нас выбросило рядом с Рото-Ё. А всё остальное удачей не было.

И хлопнул себя по запястью, по прилипшей печати.

Улыбка не сошла с губ Ша-ван-ха, но взгляд потускнел.

Всё верно. Своей судьбой могут распоряжаться не те, кто имеет власть, а те, кто готов взять судьбу в свои руки.

*["1]Ша-миа — так называют Миану в Рото-Ё.

Глава 47

Теряющий разум и обретающий его

Разноцветный полумрак Леса как-то посерел. Ночь была непривычно блеклой. А, может, такой её видел только Хо-ёта-х. Он сидел у входа в разбитый шатёр уже очень давно и безмолвно пялился в пустоту. Вроде бы подходила старшая жена, чудился запах еды, кажется, являлся кто-то из старших сыновей. И ругань, ругань… Непрекращающаяся ругань среди жрецов и шаманов. Выясняли, кто виноват. Пеняли тем, кто застоялся в стороне, желчно ругали тех, кто «втравил нас в эту войну», вспоминали, разгорячившись, и старые грехи и обиды.

Жрецу хуани-са было не до их споров.

Боль поражения, острая, разъедающая, терзала разум. Ещё более страшным и гнетущим было молчание. Господин, к присутствию которого Хо-ёта-х успел привыкнуть за время сражения, ушёл. Он перестал отзываться ещё тогда, когда упал на Лес, стреноженный гигантским костяным змеем. И вся та власть, которую Ёта получил от него, вся сила вдруг стали бесполезными.

Ненужными.

Над кем властвовать, если народ твой разбит и рассеян?

Оттого ли это, что Господин его не самый сильный из Господ?

Подтачивающая, горькая злость пыталась убедить его в этом, но сокрушительное поражение разбило не только их войска, но миражи, которые доселе застилали глаза.

Мир крошился. Весь тот порядок, который Хо-ёта-х так старательно выстраивал в своей голове, обвалился.

Он увидел слабость не только своего Господина.

Все Господа были слабы. Трусливы и слабы на разум. Господин хуани-са оказался ещё достаточно смел, чтобы выйти на бой, в то время как остальные прятались в разумах своих жрецов.

Он видел силу Госпожи скаана-са — женщины.

Он видел, как женщина-шаман салея-са повергла Главного Господина — самого сильного Господина Хоётора.

Он видел силу и упорство воинов салея-са, которые шли в бой, не надеясь на поддержку своих Господ.

Он видел женщин салея-са. Безумно сильных, бесстрашно идущих на битву тогда, когда трусили Господа. И слышал, как все вокруг шептались, что это Старшие пришли на помощь врагу. Как бы и ему хотелось думать также, но Господин же сказал, что они всего лишь смертные. Очень сильные, но всего лишь смертные.

Мысли летали в голове разорванными клочьями. Внешне Хо-ёта-х был невозмутим и спокоен, но на самом деле не мог сосредоточиться на чём-то одном. Перед внутренним взором то появлялся пронзённый мечом Главный Господин, то разъярённая Госпожа скаана-са, то далёкая точка дракона, парящего в небе… А порой чудилось, что земля опять дрожит и дыбится, и на спине выпадал холодный пот. Трясло.

Могучий Хоётор оказался не крепче глиняного кувшина. Сила, которой они кичились, не давала сил. Бесстрашие, которым гордились, не давало смелости. Они не воспользовались даже третью тех возможностей, которыми обладали. Почему?

Почти полвека назад Хо-ёта-х участвовал в битве за Арван-Ё, но, будучи всего лишь шаманом, и воспринял поражение иначе. Он списал его на глупость жрецов, которые вели войска в бой, на их жадность. Но, став жрецом, Ёта понял, что всё куда страшнее.

Они не способны договариваться между собой. Они не могли договорить действовать сообща. Сами Господа не в ладах с собой и друг с другом. Их решения изменчивы, а сами они трусливы и не готовы явить свою истинную силу.

Великого Хоётора не существовало. И настоящей, непобедимого могущества нет даже у самого из сильных Господ. Хо-ёта-х всю свою жизнь стремился к несокрушимым возможностям, чтобы никто и никогда не усомнился в его силах и смелости.

Выходит, он всё это время искал не там?

Салея-са, которых здесь, в Хоёторе считают трусами и слабаками, смогли отразить их без помощи своих Господ. Даже их женщины обладали силой!

Женщины, женщины, женщины…

В воспалённом от усталости и долгих бессонных дней разуме Ёты мелькали суровые женские лики воительниц салея-са, злое лицо А-ары, бесконечная вереница помятых младенческих лиц и образ умирающей матери. Матери особенно часто. Ёта пытался отмахнуться от неё, пытался думать о другом, но мать неизменно возвращалась, строго смотрела на него пронзительными синими глазами и вопрошала: «Ты слабак, Ёта?».

В животе поселилась противная дрожь слабости. Ёта не хотел признавать, что, видимо, всё, что он делал до этого для достижения силы, была неправильным, что он ошибся с выбором пути. Но он уже так много сделал, столько прошёл… Разве всё то, что он отдал, разве всё это было… бесполезным?

Почему-то в ушах не смолкал горестный женский плач. Так плакали жёны над мертворожденными детьми. Строгий, уже не вопрошающий, а утверждающий голос матери сливался с этим воем, и находящемуся на грани сна и реальности Ёте чудилось, что именно женский плач отнимает у него силу.

Мёртвые дети, не ушедшие на перерождение, сосут силы из своего отца.

Грезившему Ёте виделись их чёрные, озлобленные лица с острыми зубами и кроваво-красные склизкие нити, которыми эти маленькие чудища опутывали его.

Почему они всё ещё с ним? Разве он не справился погребальные обряды по всем положенным традициям и не проводил их с честью на перерождение?

Почему эти твари с женскими лицами продолжают высасывать его силы⁈

Строгое лицо матери исказилось, она расплылась в хищной ухмылке, обнажая чёрные острые зубы,