Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Войдя в город, группа погрузилась в атмосферу подавленной, всеобъемлющей паники, тщательно скрываемой под тонким флером обыденности. Воздух, обычно напоенный ароматами цветущих магических садов, пряностей из лавок алхимиков и свежеиспеченного хлеба с рыночной площади, теперь пах пылью, потом и дымом очагов. Город звучал иначе. Исчез неумолчный гул тысяч наложенных друг на друга заклятий – от простейших чар чистоты, отгоняющих мух от лотков с мясом, до сложнейших эфирных токов, питавших уличные фонари. Теперь слышались лишь голоса людей, скрип повозок, лай собак и вой ветра в узких переулках. Звук стал плоским, лишенным глубины и объемности, которую придавала ему магия.

На лицах горожан читалась растерянность. Маги, облаченные в роскошные мантии, спешили по своим делам с непривычно суетливой, почти панической походкой, их пальцы непроизвольно перебирали пустые воздух, бессознательно ища утраченную нить привычных заклинаний. Ремесленники, чье мастерство напрямую зависело от магических печей, усиливавших жар, или от чар прочности, накладываемых на изделия, в отчаянии смотрели на бракованные товары. Лекари, лишившиеся возможности мгновенно диагностировать болезни аурой или готовить снадобья с волшебной точностью, метались между постелями больных с видом загнанных зверей.

Даже дети, обычно резвящиеся под присмотром невидимых духов-хранителей или играющие с летающими сверкающими игрушками, сидели тихо и скучно, инстинктивно чувствуя, что краски мира потускнели, а сам он стал менее интересным и гораздо более хрупким.

Фрирен шла, ощущая каждый камень мостовой как личное поражение. Ее эльфийские чувства, обостренные тысячелетиями жизни в симбиозе с магией, теперь кричали от боли по утраченной гармонии. Она видела, как на площади старая травница тщетно пыталась зажечь под своим котлом магический огонь, и в ее глазах стояли слезы бессилия. Она слышала, как на углу улицы плакала юная ученица мага, неспособная более призвать даже искорку для забавы прохожих.

— Видишь? — тихо, с горькой горечью произнесла Фламе, шагая рядом. Ее белые одежды казались неуместно яркими в этом внезапно посеревшем мире. — Они не голодают. Не умирают. Но они потеряли часть своей души. Мы все потеряли. Ты говорила, что магия просто изменила форму? Нет. Её вырвали с корнем, оставив лишь бледную, безжизненную тень.

Айзен, напротив, был в состоянии, близком к экстазу, хотя и трагическому. Его приборы трещали, фиксируя аномалию за аномалией. —Фасцинирующе! Социальная структура, столетиями зависевшая от магического базиса, демонстрирует признаки коллапса первой фазы! Рыночные цены на магические артефакты и компоненты рухнули на девяносто процентов, в то время как стоимость простых ресурсов, еды и труда физически сильных людей взлетела втрое! Наблюдается массовая миграция магически одаренных лиц из престижных кварталов в индустриальные зоны в поисках любой работы! Хммм! Возможно, мы наблюдаем рождение нового, постредукционного общества, основанного на примитивном физикализме!

Денкен мрачно слушал его, сжимая рукоять посоха до хруста костяшек. —Общество, которое мы знали, умирает, Айзен, — проворчал он. — И ты описываешь его агонию как клинический случай. Они не понимают, что происходит. Они знают лишь, что мир сломался.

Штарк-воин и Ферн шли, прижавшись друг к другу, не от страха, а от потребности найти опору в знакомом тепле. Они видели отчаяние в глазах людей и видели его же в глазах друг друга. Их собственная сила, их магия, их предназначение – все это было поставлено под сомнение.

Юный Штарк с широко раскрытыми глазами смотрел на великий город, который в его воображении всегда сиял и пел. Теперь он видел лишь камень, металл и страх. Его рука невольно потянулась к мечу, но он понял, что даже этот жест теперь лишен прежнего смысла.

Хайтер шел в полном молчании, его шлем поворачивался из стороны в сторону, анализируя угрозы. Но его анализ был теперь иным. Раньше он чувствовал малейшие всплески злой воли, вибрации заклятий порчи, тени иллюзий. Теперь его окружал лишь человеческий страх, грубый и примитивный. И это было страшнее. Невозможно отразить мечом всеобщую панику.

И в центре этого шторма стоял Сайтама. Его обычное, ничем не примечательное лицо было повернуто к огромному зданию из белого мрамора в центре площади – Главному Храму Магии, куда их и вела стража. Но его взгляд был рассеян. Он не видел страданий магов или слез детей. Он видел лоток с жареными каштанами на углу, и его желудок предательски заурчал. —Эй, — обратился он к ближайшему магистру. — А там, в этом вашем большом доме, кормить будут? Горячим? А то после дороги есть хочется. Или хотя бы чаю дадут?

Магистр, напряженный и испуганный, лишь с ненавистью посмотрел на него, не понимая, как в такой момент можно думать о еде.

Именно тогда из-за угла появилась еще одна группа. Их вел высокий, статный мужчина с благородными чертами лица и пронзительным, уставшим взглядом – Зтант, один из сильнейших магов своего поколения. Рядом с ним, с лицом, окаменевшим от концентрации и воли, шагал Крафт, его верный компаньон. А чуть поодаль, сжимая в руках посох и глядя на мир с новой, жесткой решимостью, шла Убер.

— Фрирен! Фламе! — голос Зтанта прозвучал громко, нарушая гнетущую тишину площади. В нем слышалась не радость встречи, а облегчение от того, что наконец-то появился кто-то, кто мог что-то объяснить. — Что случилось? Мы чувствовали… обрыв. Великий разрыв. Магия… она не отвечает. Она стала глухой. Как будто из великой симфонии остался один тихий, монотонный гул.

— Мастер повержен, — сказала Фрирен, и ее слова, прозвучавшие на площади, заставили замолчать даже плачущую ученицу. — Но способ его поражения… имел последствия. Магия была… редуцирована. Сведена к базовому состоянию.

— Редуцирована? — Зтант скептически поднял бровь. Его взгляд упал на Сайтаму. — И это как-то связано с ним? Кто этот человек?

— Причина, — коротко бросил Денкен. — И, возможно, единственная надежда на то, что будет дальше.

Крафт, обычно невозмутимый, сжал кулаки. —Надежда? Мы лишились самого основания нашего мира! Легионы демонов еще не разбиты, а мы остались без щита и без меча! Какая надежда может быть после этого?

— Та, что сможет противостоять тому, что придет на смену хаосу, — мрачно ответила Фламе. — Пожирателю Реальности.

Название существа повисло в воздухе, и даже самые отчаянные горожане замолчали, почувствовав исходящий от этого слова леденящий душу ужас.

В этот момент Сайтама, наконец, оторвал взгляд от лотка с едой и посмотрел на собравшихся магов, жрецов и воинов. Он видел их страх, их гнев, их отчаяние. И впервые за долгое время в его глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее понимание. Он медленно обвел взглядом посеревший город, замерших