Кровь Серебряного Народа - Алексей Викторович Вязовский

красное манго. Продолговатые, тяжёлые. Небольшим ножиком она ловко вскрыла верхушку, протянула мне. Я укусил. М-м… это божественно! Странный, насыщенный вкус: одновременно пшеничный хлеб, присыпанный чем-то пряным и сладким. Но не слишком. Я впился зубами в плод, начал есть. А внутри поднимался стыд перед Мириэль. Ей сплавил объедки, а сам…

— Так что там Совет? — прохрумкал я, пытаясь избавиться от этой мысли. — Келир требует избрать себя?

— Он, конечно, изображал заботу о городе, — пожала плечами Лаэль. — Говорил о том, что смерть Илидора — удар по обороне, что нужно быстрее назначить нового военного вождя, пока враги не почувствовали слабость.

— И предлагал, конечно, себя? — предположил я.

— Не настолько прямо, — усмехнулась она. — Келир умеет ждать, пока другие сами озвучат нужные ему мысли. Но его люди уже открыто говорят о том, что Совет должен дать ему больше полномочий и выбрать главой Совета. «Временно», разумеется.

Лаэль рассказывала, что часть старых членов Совета молчали. Кто-то — потому что боялся. Кто-то — потому что уже был связан обязательствами с Арваэлами. У кого-то просто не осталось сил спорить. Вольный город постепенно превращался в город, зависящий от одной фамилии и её зерновых складов.

— Жрецы Оракула, правда, не спешат сказать своё мнение, — продолжала Лаэль. — У них теперь своя забота.

Она подняла на меня глаза, и я по выражению её лица понял, что сейчас прозвучит нечто, чего я ещё не знаю.

— Дерево-усыпальница, — тихо сказала она. — Твоего отца.

— Что с ним? — спросил я.

— После похорон, — сказала Лаэль, — дерево ночью дало Слезу.

Память Эригона услужливо подтолкнула мне новую порцию информации. Иногда у родовых деревьев старых кланов после великих потрясений — побед, тяжёлых потерь, вмешательства богов — появлялись особые изумрудные капли. Их называют Слёзы эфира. Они могли лечить, могли изменять тело, могли усиливать магию… иногда просто сводили с ума. Свойства каждой Слезы были уникальны, и узнать предназначение было не просто.

— И что дальше? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Жрецы Оракула провели обряд. Собрали выступившую Слезу в фиал, запечатали, как положено. Отдали Фаэдору — узнать свойства. Тот на Совете сказал, что это знак.

— Верховный маг сказал, какое предназначение у Слезы?

— Ещё нет. Он работает над этим. В городе уже шепчутся, что это — милость старых богов роду Мирэйнов. От нас отвернулся Единый, но…

Дальше Лаэль начала путанно рассказывать о взаимоотношении эльфийских богов, а я задумался. Отрицать наличие высших сил в этом мире невозможно. Я, моё сознание, — живое тому доказательство. Но тут надо очень внимательно всё изучать, проверять.

— … Келир считает, что, если в городе и есть что-то ценное, его нужно использовать немедленно, пока мы все не умерли, — я очнулся на имени Арваэла. — Можно, наверное, попробовать обменять Слезу на весенней ярмарке степных кланов на зерно. Маги империи Данцин скупают все магические артефакты, которые находят. Это поможет нам дотянуть до урожая плодов Элларии.

— Один раз уже реликвию обменяли… — буркнул я.

— А какой у нас выход? — пожала плечами Лаэль.

— А он будет? Урожай? — прямо спросил я девушку. — Деревья продолжают гнить.

Лаэль вспыхнула:

— Занимайся своими делами! И дай нам делать нашу работу, в которой ты ничего не смыслишь…

Она резко встала, хлестнула подолом платья по кровати. Белая траурная нитка в её волосах мелькнула в свете окна, словно тонкий след дыма. Она прошла через зал быстрым шагом, не глядя ни на кого. У арки на секунду остановилась — возможно, чтобы взять себя в руки, — потом вышла в коридор и исчезла.

Интересно, а со стороны я сильно похож на идиота, которым сейчас себя ощущаю?

ВАШИ ЛАЙКИ И КОММЕНТАРИИ МОТИВИРЮТ АВТОРОВ НА НОВЫЕ СВЕРШЕНИЯ! НЕ ЗАБУДЬТЕ ПОСТАВИТЬ РОМАН В БИБЛИОТЕКИ. СПАСИБО!

Глава 8

Проснулся рывком на койке в Доме целителей поздно ночью. Кругом все спали, но у меня внутри что-то крутило, появилось плохое предчувствие. Местные запахи больницы, казалось, уже въелись мне в кожу, и я решил проветрить голову. Тихонько вышел подышать свежим воздухом, поглазеть на незнакомые звёзды. Может, успокоят. Интересно, как здесь называются созвездия? Одно было точно похоже на пирамиду.

В городе была тишина, изредка нарушаемая шумом от реки и какими-то редкими голосами. Сначала мне показалось, что это просто ветер шумит по пустым улицам. Но звук был другой. Не шелест, а удары тетивы по перчатке и металлический звон. Потом послышался чей-то сдавленный крик.

Я пошёл вверх по улице, ведущей от площади. Появились новые запахи — гнили и дыма. На стенах домов темнели наросты плесени, похожие на ожоги, и от них тянуло сыростью, будто город медленно разлагался заживо. Ночь была серой, и только звёзды ярко светили на безлунном небе. Комета по-прежнему висела на краю небосвода и не думала никуда улетать. Как прибитая.

Потом раздался второй крик, громче, ближе, и в нём уже ясно слышалась боль.

Я ускорился, слабо понимая, зачем мне это надо. Но за поворотом на центральную площадь перед Магистратом я почти наткнулся на какую-то тёмную толпу. Она двигалась по улице плотным порядком, спотыкаясь и крича. В центре пинками толкали вперёд какого-то эльфа. Лицо я увидел не сразу: только явно слипшиеся от крови волосы и рука, болтающаяся слишком свободно, как у куклы. Потом толпа качнулась, и отблеск скользнул по знакомой линии подбородка.

Мерайн Ветвистый. Член Совета, богатый торговец.

Его плащ был разорван, мокрый от крови и чего-то ещё. Его тянули за плечи, за ворот, за пояс, пинали ногами. В толпе кричали, захлёбываясь словами:

— Жрёте наш хлеб!

— Сытые крысы!

— Отдай хлеб, Ветвистый! Отдай, что спрятал!

Когда он упал, его вновь поставили на ноги и сильно пнули вперёд. Кто-то смеялся, и этот смех звучал страшнее криков, потому что был почти радостным. Это издевательство служило кому-то поводом для веселья.

Я прижался к стене, натянул капюшон ниже и смотрел, стараясь не дышать. Вмешиваться и пытаться как-то повлиять на ситуацию было бы чистым безумием. Особенно в моём текущем состоянии. Мне бы следовало вернуться назад, пока меня не заметили, пока не решили по цвету моих волос, что я тоже «из этих».

Но в толпе мелькнула женская фигура, и всё во мне сразу похолодело. Она шла чуть сбоку, но толпа будто