Восхождение Морна - Сергей Леонидович Орлов

— Наследник. Здесь женщина. Живая.

Я подошёл ближе и посмотрел туда же.

Она сидела в углу перевёрнутой кареты, прижавшись спиной к дорогой обивке, и даже сквозь грязь, кровь и растрепанные волосы было видно, что она красива. Очень красива. Тёмные волосы рассыпались по плечам волнами, обрамляя тонкое лицо с правильными чертами. Лицо было забрызгано засохшей кровью — чужой, судя по тому, что сама она цела, — но это не портило картину. Скорее придавало ей какой-то драматичности.

Глаза широко распахнуты, тёмные, почти чёрные в полумраке кареты, и в них читалось всё сразу: страх, надежда, облегчение, отчаяние. Она смотрела на нас так, будто не могла поверить, что мы настоящие.

Платье из тяжёлого шёлка, явно дорогое, с золотой вышивкой по краям, теперь измято и порвано на плече. На шее массивное ожерелье с крупными изумрудами, которые даже в тусклом свете ловили блики и отбрасывали зелёные отсветы на бледную кожу. Одно такое украшение стоило, наверное, больше, чем дом обычного горожанина вместе с участком земли.

Аристократка. Причём не мелкая.

«Елена Стрельцова. Возраст: 32 года. Дар: Эмпатическое восприятие, ранг D. Статус: вдова барона Алексея Стрельцова. Текущее эмоциональное состояние: страх (67 %), благодарность (24 %), облегчение (9 %). Физиологические показатели: пульс 98 ударов в минуту, дыхание учащённое, артериальное давление повышено».

Интересно. На некоторых людей дар выдаёт только базовую информацию — имя, возраст, ранг дара. На других показывает эмоции. На третьих ещё и физиологию, как сейчас. Почему так происходит, я пока не понял.

Может, зависит от силы их дара? От того, насколько они эмоционально открыты? Или просто от расстояния и того, насколько долго я на них смотрю?

Надо будет разобраться с этим позже. Но пока что важнее то, что информация чистая.

Обычная испуганная женщина со слабым даром. Недавно пережила нападение, почти умерла, организм в стрессе. Всё логично. Ничего подозрительного.

— Вы в безопасности, — сказал я, протягивая ей руку. — Как вас зовут?

Она взяла мою руку дрожащими пальцами, и я помог ей выбраться из перевёрнутой кареты. Она двигалась осторожно, словно боялась, что ноги её не удержат.

— Елена Стрельцова, — голос дрожал, срывался на последних слогах. — Баронесса. Вдова барона Алексея Стрельцова.

Слёзы потекли по щекам, размывая засохшую кровь и оставляя чистые дорожки на коже. Она вытерла лицо рукавом платья — движение резкое, неаккуратное, совсем не похожее на то, как это делают аристократки на приёмах. Потом посмотрела на тела своих телохранителей, и лицо исказилось.

— Они… они убили Виктора и Павла, — она сглотнула, пытаясь справиться с голосом. — Прямо на моих глазах. Я слышала… слышала, как они кричали. А я просто сидела там и… ничего не могла сделать. Я думала, что следующей буду я.

Голос сорвался окончательно, и она прикрыла рот ладонью, давясь всхлипами.

Марек тем временем обыскивал тела наёмников, методично проверяя карманы и пояса. У главаря в нагрудном кармане нашёл сложенный листок бумаги, развернул, пробежался глазами, потом протянул мне.

Я взял записку. Почерк корявый, буквы неровные, писано явно в спешке или просто человеком с плохим образованием.

«Работа выполнена. Ждём остаток оплаты. Ф. К.»

Инициалы совпадали с именем главаря. Фёдор Каменев.

— Вы знаете, кто заказал нападение? — спросил я, поворачиваясь к Елене.

Её лицо изменилось мгновенно. Страх и слёзы испарились, уступив место чему-то жёсткому и холодному. Она выпрямилась, и в глазах полыхнуло таким огнём, что я почти физически почувствовал жар.

— Корсаков, — выдохнула она, и в этом слове было столько яда, что можно было травить крыс. — Барон Иван Корсаков. Он давно хотел прибрать мои земли к рукам. После смерти мужа предложил руку и сердце, а когда я отказала, начал методично превращать мою жизнь в ад. Травил слухи по всей округе. Перекупал моих управляющих. Устраивал проблемы с поставками, с торговыми путями, с налогами. А теперь, видимо, решил, что проще меня просто убрать.

Я проверил её слова даром. Эмоциональное состояние обновилось: ненависть к Корсакову — семьдесят восемь процентов. Страх за собственную жизнь — пятнадцать. Решимость — семь.

Ненависть настоящая. Глубокая, выстраданная, копившаяся месяцами, а то и годами. Такое не подделать.

Марек поднял с земли меч одного из мёртвых наёмников и внимательно осмотрел рукоять. Повертел в руках, показал мне. На металле было выжжено небольшое клеймо — медведь на задних лапах, с поднятыми передними.

Герб дома Корсаковых. Память Артёма услужливо подсказала: баронство на границе с западными землями, средний достаток, репутация так себе.

Елена медленно отошла от кареты, держась за край двери, чтобы не упасть. Посмотрела на тела Виктора и Павла, и губы задрожали. Потом перевела взгляд на меня, и в глазах появилось что-то похожее на надежду.

— Вы спасли мне жизнь, — сказала она тихо. — Если бы не вы… я бы сейчас лежала там, рядом с ними. Я даже не знаю, как благодарить. Как вас зовут, мой спаситель?

«Мой спаситель». Красиво сказано. Очень красиво.

— Артём Морн. А это капитан Марек Ковальски.

Её глаза расширились, когда она услышала фамилию.

— Морн? — она повторила медленно, будто пробуя слово на вкус. — Из того самого рода? Одного из великих домов Империи?

В голосе появилось то самое благоговение, которое я слышал уже не раз. Репутация рода работала в каждом уголке Империи.

— Да, — подтвердил я коротко.

Не хотелось объяснять, почему наследник великого дома катается по дальним дорогам без свиты и охраны. Пусть думает что хочет.

Елена выпрямилась, и осанка стала увереннее. Словно моё имя придало ей сил и напомнило, кто она такая.

— Тогда позвольте хотя бы отблагодарить вас должным образом, — сказала она, и голос окреп. — Моё поместье недалеко, час езды максимум. Прошу вас, примите моё приглашение. Ночлег, горячий ужин, всё, что в моих силах предложить. Это меньшее, что я могу сделать для человека, спасшего меня от смерти.

Марек поймал мой взгляд и едва заметно качнул головой. Нет. Потом кивнул в сторону — давайте поговорим.

— Извините нас на минуту, — сказал я Елене.

Мы отошли к обломкам колеса кареты. Марек бросил последний взгляд на женщину, убедился, что она не слышит, и повернулся ко мне.

— Наследник, — начал он тихо, и тон был серьёзным. — Мне это не нравится.

— Что конкретно?

— Она, — Марек кивнул в сторону Елены. — Посмотрите на неё внимательно, без спешки. Её людей только что вырезали у неё на глазах. Она сидела в этой перевёрнутой карете и слушала, как умирают её телохранители. Слышала крики, стоны, звон мечей, хрип перерезанных глоток. Видела, как в них всаживают копья и