Восхождение Морна - Сергей Леонидович Орлов

Он помолчал, глядя на неё.

— И что мы видим сейчас? Она спокойна. Нет, правда спокойна. Руки почти не дрожат — только когда она специально их показывает. Голос контролирует отлично. Слёзы вытирает резко, но всё равно как-то правильно. Даже поза идеальная — спина прямая, подбородок поднят. Как на приёме у герцога, а не на месте резни.

Марек потёр переносицу.

— Я долго пожил, наследник. Видел людей после настоящих потрясений. После боёв, после смерти близких, после того, как они чудом выжили. И точно знаю, что настоящий шок выглядит по-другому. Люди трясутся всем телом, зубы стучат, не могут двух слов связать. Кого-то рвёт от стресса. Кто-то впадает в ступор и просто сидит, уставившись в одну точку. Кто-то начинает истерически смеяться. Но они не контролируют себя — вот в чём дело. А она контролирует. Слишком хорошо контролирует.

Я посмотрел на Елену. Она стояла у кареты, глядя на тела своих людей. Достала из кармана платок — белоснежный, с кружевами по краям — и промокнула глаза. Движение было плавным и изящным.

Хм.

Марек прав. Это действительно выглядит слишком… правильно. Слишком красиво для женщины, которая пятнадцать минут назад ждала смерти.

Но с другой стороны, аристократки именно так и воспитаны. им с детства вбивают: держи лицо, контролируй эмоции, не показывай слабости. Может, она просто из тех, кто умеет собираться в критические моменты?

Я снова активировал дар.

Данные не изменились. Страх, благодарность, облегчение. Пульс девяносто два — снижается. Дыхание выравнивается. Всё физиологические показатели говорят об одном: она действительно пережила сильный стресс и сейчас приходит в себя.

— Дар показывает, что она напугана по-настоящему, — сказал я Мареку.

Капитан посмотрел на меня долгим взглядом.

— Наследник, с уважением, но я не особо доверяю магическому сканированию, — сказал он медленно, подбирая слова. — Магию можно обмануть. Артефакты, зелья, правильная подготовка — способов полно. А вот глаза и чутьё обмануть сложнее. И моё чутьё говорит мне, что с этой женщиной что-то не так.

Он помолчал, давая мне время переварить.

— Но решение за вами, наследник. Я просто высказал своё мнение. Дальше — ваш выбор.

Я стоял и думал, взвешивая аргументы с обеих сторон.

С одной стороны, Марек прав в своих наблюдениях. Двадцать лет при дворе, где каждый второй играет роль и носит маску, научили его видеть фальшь за километр. Его инстинкты выработаны годами и стоят того, чтобы к ним прислушиваться.

С другой стороны, у меня есть дар, который показывает эмоции и физиологию напрямую. Без интерпретаций, без догадок — чистые данные. И все данные говорят: женщина напугана, благодарна, испытывает облегчение. Всё как и должно быть.

Может, Марек просто параноит? Придворная жизнь делает людей подозрительными ко всему подряд. Они начинают видеть заговоры там, где обычная случайность. А Елена просто умеет держать себя в руках, как её и учили с пелёнок.

Но был ещё один момент, который склонял чашу весов.

Если мы поедем с ней в поместье, то получим информацию. О Корсакове, о ситуации в этих землях, о местных расстановках сил. Сидя в карете и продолжая путь в академию, мы ничего не узнаем. А чем больше я знаю о том, что происходит в Империи за пределами столицы, тем лучше.

И последнее. Какими бы ни были подозрения Марека, бросить её здесь одну, среди мёртвых тел и догорающих обозов, было бы просто свинством. Мы её спасли — значит, несём за неё ответственность, пока не убедимся, что она в безопасности.

— Едем с ней, — решил я.

Марек молчал несколько секунд. Лицо непроницаемо, но я заметил лёгкое напряжение в уголках рта и то, как дёрнулась бровь. Он явно не одобрял решение, но спорить не стал.

— Как скажете, наследник, — кивнул он коротко.

Мы вернулись к Елене. Она всё ещё стояла у разбитой кареты, обхватив себя руками за плечи, и смотрела на тела своих людей.

— Поместье час езды отсюда? — уточнил я.

Она кивнула, не отрывая взгляда от мёртвых телохранителей.

— Может, чуть больше. Дорога плохая после дождей.

— Тогда идёмте. Наша карета осталась у края рощи.

Марек взял её под локоть, помогая идти. Елена двигалась медленно, осторожно, будто боялась споткнуться. Ноги явно ещё не слушались после пережитого.

Когда мы вышли из рощи к дороге, кучер подскочил на облучке, увидев нас. Лицо осунулось, глаза бегали — явно провёл последние полчаса в напряжении, прислушиваясь к звукам боя и гадая, вернёмся ли мы вообще.

— Господа! — выдохнул он с облегчением. — Вы живы! Я уже думал… — он осёкся, увидев Елену. — А это…

— Всё в порядке, — сказал Марек коротко. — Открывай дверь.

Кучер распахнул дверцу кареты и отступил в сторону. Марек помог Елене подняться по ступенькам и устроиться на мягком сиденье.

— Как доберемся, отправлю людей из вашего поместья забрать тела павших бойцов, — сказал Марек, усаживаясь напротив. — Они достойны нормального погребения.

Елена благодарно кивнула, снова поднося платок к глазам.

Карета тронулась. Марек молча уставился на проплывающий мимо пейзаж, а Елена устроилась в углу, закутавшись в плащ, который ей дал капитан.

Через какое-то время её дыхание стало ровным и глубоким. Голова склонилась набок, опираясь на обивку. Вроде заснула.

Наконец Марек оторвался от окна и посмотрел на меня. Подождал, пока я встречу его взгляд, потом сказал тихо, почти шёпотом:

— Наследник.

— Да?

— Когда приедем в поместье, будьте очень осторожны. Пожалуйста.

Я кивнул.

Посмотрел на Елену. Красивая женщина, которая только что чудом избежала смерти. Дар показывает правильные эмоции, правильную физиологию, правильные реакции. Всё сходится, всё логично.

Так почему же у меня не проходило странное ощущение, будто я что-то упускаю? Что-то важное, что лежит прямо на поверхности, но я просто не могу это увидеть?

Елена чуть пошевелилась во сне, устраиваясь поудобнее. Плащ сполз с плеча, обнажив изящную шею, край изумрудного ожерелья и ключицы. Потом сполз ещё ниже, открывая линию декольте и верхнюю часть груди там, где платье было разорвано во время нападения. Ткань разошлась достаточно, чтобы взгляд невольно задержался.

Кожа была бледной, гладкой, и изумруды на шее отбрасывали зелёные блики на округлость груди. Дыхание поднимало и опускало эту линию медленно, размеренно, гипнотизируя.

Уголок её губ дрогнул, и на секунду мне показалось, что она улыбается. Едва заметно, чуть-чуть, но определённо улыбается. Как человек, который знает, что на него смотрят, и получает от этого удовольствие.

Я моргнул, отвёл взгляд, потом снова посмотрел. Лицо было спокойным, расслабленным, нейтральным. Обычное лицо спящего человека. Плащ