Греймист Фейр. Дом для Смерти - Франческа Заппиа

Лизель отродясь не оставалась на дороге надолго. Когда она была младше, дети в Греймист Фейр подзуживали друг дружку зайти как можно дальше на восток или запад и чтоб ни разу не оглянуться. Лизель отважилась лишь однажды, и стоило ей ступить за поворот, где деревня исчезала из виду, как волоски у нее на шее встали дыбом. Она развернулась и пошла назад, но путь обратно оказался намного длиннее, чем туда, и у нее никак не получалось разглядеть за стволами деревенские хижины. Только когда брат принялся ее звать, деревья расступились и цепочка фонарей привела Лизель домой.

На этот раз звать девушку было некому, поэтому она просто представила Томаса, стоящего возле дороги на краю леса в ожидании сестры.

Путь до моста через Пустопорожнюю реку занял несколько часов. Лизель подошла к берегу и подняла глаза в небо: оно было укрыто тяжелым одеялом серых туч, но свет подсказывал, что близился полдень. Лес вокруг стоял недвижно и безмолвно, только отдаленные вскрики зимующих птиц время от времени прорезали тишину.

Лизель встала на середине моста и устремила взор на другой берег, туда, где Хайке обнаружила одежду Томаса. На мгновение девушка вообразила там брата – вот он лежит распростертый на земле, весь переломанный и окровавленный, – затем выкинула этот образ из головы и зашагала дальше.

На булыжниках виднелись пятна крови. Фонарь, висевший над тем местом, казалось, должен был гореть ярче и жарче остальных, но не горел. Лизель обернулась, вглядываясь в сумрак между деревьями. Возле фонарного столба подлесок кучно рос у корней и тянулся к самой обочине – очень густой, просто чудо, что еще не вылез на камни мостовой.

Лизель присела на колени перед запятнанными булыжниками. Дети из Греймист Фейр вполне привычны и к крови, и к смерти, но сейчас все было по-другому – девушка ведь знала, что это кровь Томаса. Она сделала несколько глубоких вдохов. Вот – на одном из камней кровь размазана, это еле видно, почти незаметно. Потек ведет к правой стороне дороги, а там у куста обломана пара веток. Лизель поднялась и отправилась по следу.

Ей не хотелось найти Томаса. Ей не хотелось увидеть, как сейчас выглядят его останки. Однако и оставить брата здесь на растерзание зверям и стихиям она тоже не могла. Томас заслуживал быть похороненным рядом с родителями. Лизель скользнула между стволами, забыв про лес, забыв про варгов, забыв про себя. «Недалеко от дороги, туда, где уже не станут искать».

Она нашла место по запаху. Это было небольшое углубление в земле, с коркой запекшейся крови, беспорядочно заваленное сучками и сухой листвой. Судя по следам вокруг, тут тоже что-то перетаскивали, но уже безо всякого осмысленного намерения и попыток маскировки. Лесная живность опередила Лизель. Вряд ли от тела Томаса что-то еще осталось.

Девушка подняла руку, чтобы вытереть слезы, и обнаружила, что глаза у нее сухие. Внутри ее по-прежнему жили эмоции, но их как будто отгородили стеной. Лизель осталась совсем одна. Что она такое без семьи? Даже Хансу плевать на нее, да и вряд ли когда-нибудь было по-другому…

Вдруг какой-то отблеск света в куче хвороста привлек внимание девушки. Наполовину скрытый грязью и прелой листвой, там лежал маленький нож. Дубовая рукоятка, остро заточенное лезвие. Похоже, вытирали его второпях – размазанную кровь все еще было видно. На стальном лезвии почти незаметный завиток: заглавная «Г», которую на всех своих изделиях ставит Годрик.

Волк обронил коготь.

Лизель вертела ножик в руках, размышляя о волке, который ходит на задних лапах, с пузом, будто у свиньи, и о том, как Ханс закатил глаза, когда стоял перед мясной лавкой, и о Юргене, помогавшем ей долбить мерзлую землю для могилы Томаса.

Юрген потерял выкованный Годриком нож.

* * *

Лизель сидела возле колодца на площади, наблюдая, как ходят по своим делам жители деревни, и прятала ножик Юргена в складках юбки. Юрген держал свои ножи в лавке. Кто угодно мог украсть один из них.

Возле булочной собиралась толпа. В центре, укрыв ладонями лицо, стояла Ада Бош. Другие женщины ее утешали, со многими из них Ада обычно не общалась. Лизель не сразу догадалась, в чем дело: все эти женщины тоже потеряли детей. Некоторые совсем недавно, некоторые много лет назад.

В Греймист Фейр хорошо знали, что значит потерять ребенка. Да, детям внушали: в лес ходить нельзя, но те никак не могли помешать лесу, если он решал их забрать. Так было всегда.

Лизель считала: Ада Бош рановато поверила, что ее сын пропал навсегда, но, может, так просто было легче. Чем дольше цепляешься за надежду, тем больнее.

Дверь мясной лавки резко распахнулась, и Юрген выскочил оттуда, словно разъяренный дикий кабан. Увидев Аду и других женщин, он, кажется, слегка смутился перед лицом их горя. Затем оглянулся вокруг, будто проверяя, не заметил ли кто его вспышки, и убрался обратно в лавку.

Лизель повернула ножик в руке. «Огромное круглое брюхо, как у свиньи». Из всех деревенских у Юргена был самый большой живот, а сравнение со свиньей не могло быть простым совпадением – и не в животе дело, а в лице. Больше никто в Греймист Фейр не подходил под это описание. А если Юрген жаловался на кражу ножика, чтобы отвести от себя подозрения?..

Так зачем же Юрген преследовал ее брата в лесу?

4

Лизель не стала дожидаться появления Томаса в его смертном саване. Как только луна взошла достаточно высоко, девушка собрала волосы в хвост, затянула шнурки на ботинках и выскользнула в ветреную ночь.

Лес ревел. Оконные стекла дребезжали в рамах, ведро в колодце гремело и билось о каменные стенки. Лизель мимоходом с тревогой подумала о крыше своего жилища: та давно уже протекала, а этот ветрище, весьма вероятно, был способен ее попросту сдуть. Однако беспокойство улетучилось так же быстро, как и пришло: сейчас девушке не было дела до того, что станет с их домом.

Нож она продолжала прятать в складках юбки, хотя вокруг никого не было. Все, кто жил поближе к центру деревни, укрылись на ночь у себя в домах, свет почти нигде не горел.

Темными были окна и в мясной лавке, равно как и в прилегающей к ней жилой части. Ханс обычно спал мертвым сном даже во время бури, но насчет Юргена Лизель сомневалась. Спрятавшись в тени, она помедлила, решая, как лучше попасть внутрь. Наконец остановилась на лавке. Однако, подобравшись к двери,