Зловещий художник - Лара Вагнер

Я пожал плечами.

— Да кто угодно.

— Вы уже довольно много рассказали мне ночью. Но этого недостаточно. Важны все мотивы и отношения. Итак?..

Вот тут я задумался еще глубже. Откровенно говоря, и раньше возникал такой вопрос, но я от него отмахивался. Слишком уж печально осознавать, что любой человек в доме может желать мне зла. Вернее, почти любой.

— Давайте сначала исключим тех, кто в этом НЕ заинтересован. Разве таких людей в замке нет?

— Ну… моя мать, возможно. Она даже заступалась, когда все на меня набросились. Я имею в виду ту дурацкую сцену в кабинете отца… Тогда дворецкий доложил о слуге, который встретил меня в коридоре возле спальни тети Годории. Хотя… если честно, мать тоже меня терпеть не может. Однажды, уже давно, из-за меня рассталась со своим поклонником. У них намечался бурный роман, а я устроил публичный скандал. Правда, это было семь лет назад. Но мать до сих пор меня ненавидит. Наверняка.

Глава 19

— Ваша матушка прелестна, словно добрая фея, — отозвался инспектор. — Трудно поверить, что она вообще способна хоть кого-то ненавидеть. Впрочем… внешность бывает обманчивой. Считаете, она до сих пор не простила вам какой-то там скандал?

— Точно не знаю. Могу только предполагать.

Скандал и правда получился грандиозный. Если бы я был скандалистом по натуре, то мог бы гордиться результатом. Но я ведь не скандалист. Всего лишь хотел… чего же я, собственно, хотел? Сейчас вряд ли решился бы на такое. Но тогда мне было всего-то семнадцать с половиной… И я очень злился на барона Экмора. Пока у матери случались лишь какие-то мимолётные интрижки — я терпел. Однако с Экмором все началось всерьез. До меня даже дошли слухи, что он настаивает на официальном разводе и потом намеревается жениться на ней. Вот это уже точно нельзя было допустить. Экмор — рослый, видный мужчина в самом расцвете, самоуверенный и властный, казался мне настолько омерзительным, что я готов был его убить собственными руками. Не убил, конечно. Зато публично раскрыл кое-какие его семейные и финансовые делишки. Ничего особо криминального, и все же сам факт привел к скверным последствиям. Скверным для одного только Экмора, разумеется. Я выбрал подходящий момент — Бал гортензий, который в тот год проходил в нашем замке. Там, между прочим, присутствовали некоторые члены королевской фамилии. Поэтому замолчать инцидент не удалось. Причем разоблачения удалось преподнести так, что Экмор убедился — они исходят от моей матери. Такого он простить ей не мог, и пара больше не встречалась. До сих пор удивляюсь, каким непревзойденным мастером интриг я был уже тогда. Инспектору те давние подробности совсем не обязательно было знать. Поэтому я ответил коротко:

— Она не была бы с ним счастлива. Вот и все.

— Понятно.

— Я просто упомянул в качестве примера.

— Хорошо. А что насчёт остальных родственников? Скажем, вашего отца?

— Мое существование его раздражает. Если я куда-нибудь сгину, отец сразу вздохнет с облегчением. Вы, наверное, слышали: он покинул Ровенгросс из-за меня?

Инспектор кивнул.

— Ох уж эти семейные противоречия. А правда, что у вашего отца случился роман с покойной госпожой Годорией?

— Вы и это уже разнюхали?

— Естественно, — со скромной гордостью ответил инспектор.

— Кто успел разболтать?

— Я не могу раскрывать свои источники. Даже вам, хоть мы и союзники. Попрошу не обижаться.

— Я и не обижаюсь, с чего вы взяли… Так вот, мой отец… Он особенный человек, понимаете? Вы слышали о Нестареющих?

— Вы же не думаете, что полиция занимается только низшими слоями общества? Ловить бандитов и карманников — лишь часть нашей деятельности. Аристократические круги нас тоже интересуют. Поэтому о Нестареющих мне довольно хорошо известно. Можно сказать, вам повезло с родителями.

— Ну, я бы не сказал. Да, они считаются идеальными. Ими многие восхищаются, но мне-то от этого какой прок.

— Давайте вернёмся к госпоже Годории.

— Она была влюблена ещё с юности. А вот он… этого никто не знает точно. Кстати, отцу стало плохо при виде ее окровавленного тела. Хотя это ни о чем не говорит. Зрелище и правда было ужасным. Но вот насчёт того, чтобы подставить меня — вряд ли. Насколько я понял, отец наоборот стремится замять дело. Если обвинение предъявят сыну — позор падёт на всю фамилию. Ничего приятного. Если только это не какая-то хитрая двойная игра с его стороны. Может, он решил окончательно избавиться от меня?

— А его братья?

— Знаете, дядюшки кажутся вполне приличными людьми. На первый взгляд особенно. Но я не стал бы их исключать из числа подозреваемых. Граф Трауб зациклен на семейной чести, рыцарских традициях и так далее… Мне кажется, у него не дрогнет рука, если понадобится защитить эти ценности. Тетя Годория почти месяц гостила в его замке. Может, там что-то произошло? Или тетя Годория узнала некую тайну и могла ее разгласить? Убивать гостью на месте граф Трауб не стал. Дождался, когда они окажутся в Ровенгроссе. Здесь полно подозреваемых кроме него…

— А в этом что-то есть, — задумчиво произнес инспектор. — Какого рода тайна, вы не догадываетесь?

— Откуда я могу знать? Во всяком случае, пока. Это лишь предположение. Но попробую что-нибудь вытянуть из кузена с кузиной.

— Кстати, что насчёт младшего поколения? — осведомился инспектор. — Они ведь тоже были в том замке?

— Верно. Правда, Дорф довольно много времени проводит в столице, но в семейном замке тоже живёт. Между прочим, мой кузен довольно скользкий тип, всегда таким был. Я слышал, он в последние пару лет увлекся азартными играми. Втайне от своего папаши, конечно. Тот считает, что держит детей под контролем, но на самом деле это не так. Кузина тоже не лучше: корчит из себя благовоспитанную девицу, а на самом закрутила уже уже несколько романов. Тайные свидания и все такое... Мало кто об этом догадывается. И характер у нее отвратительный… Тетя Годория вполне могла с ней повздорить. Или пригрозить что-то рассказать графу Траубу… А дядюшка Мариос только с виду такой добродушный. До сих пор никто не знает, куда деваются его жены, и что он с ними творит. Нынешняя жена уже третья… Темная лошадка, к слову сказать.

Инспектор ухмыльнулся:

— Я смотрю, у вас для каждого найдется теплое словечко.

—