Пульс "Элиона" - Владимир Георгиевич Босин

только врастаю в это общество. Поначалу мне окружающие казались марсианами. Ещё в госпитале обратил внимание, что советские люди разительно отличаются от привычных мне израильтян. Если последние открыты, громогласны и в основном дружелюбны, то здесь я вижу мёртвые лица и стеклянные глаза. Это бросается в глаза на всяких собраниях и вообще на общественных мероприятиях, а также на транспорте. У меня заняло время понять, что это лишь внешняя маска. Люди закрыты, эмоции спрятаны подальше, никаких проявлений раскованности. Иное поведение считается проявлением буржуазной распущенности. И раскрываются они лишь среди хорошо знакомых, на работе и конечно дома. Вот тогда и звучит смех, юмор и брызжут эмоции. Любые, на выбор.

Дома я много читал, у отца имеется неплохая библиотека. Тут собрания сочинений Чехова, Лермонтова, Пушкина, а также зарубежных классиков. Пролистывал я и старые школьные учебники Димы, которые не успели выкинуть. А скорее мама рассчитывала, что я всё-таки пойду учиться и они каким-то образом пригодятся.

Мой мозг после контузии окончательно пришёл в себя. И даже наоборот, я замечаю, что спокойно могу запомнить несколько страниц сложного текста, просмотрев его мельком. Наверное, это эффект отката. Когда мозг получил возможность заработать в полную силу.

А ещё я не говорил врачихе, что начал ежедневно тренировать своё тело. С помощью отца повесил турник над входной дверью. И купил с первой зарплаты восьмикилограммовые гантели. Пока этого достаточно, чтобы утолить жажду движения. Вообще Ирка говорила, что я рос хулиганистым и подвижным пацаном. Родителей постоянно вызывали в школу за мои проказы. Нередко приходил домой с синяками, любил подраться. Я даже состоял на учёте в детской комнате милиции и участковый майор Антоненко лично отслеживал мои телодвижения, частенько вызывая на профилактические беседы. Сейчас наоборот он уважительно здоровается со мной. Наверняка в курсе моей службы в СА.

Вот из-за моей гиперактивности меня и отдали в секцию ручного мяча. Уже несколько позже этот вид спорта переименовали в гандбол на западный манер. Здесь у меня покатило, лёгкий и быстрый, я занял место нападающего и тренер меня хвалил. Занимался в секции вплоть до ухода в армию.

Всё это я подчерпнул из откровений сестры. Мы с нею неплохо поладили и частенько секретничали, когда родители уходили спать в свою комнату.

К моему сожалению, через два дня Ирина уезжает в Караганду. Но пока не на учёбу. Непосредственно занятия начнутся в конце сентября. Но уже в начале месяца студенты младших курсов едут на уборку картошки. Ну и моя сестра так же оправляется с ними. Но уже в качестве помощника врача, типа медсестры. Студенты тоже болеют и на территории лагеря будет медпункт. Вот такие пирожки с котятами.

— Ничего, братец, не раскисай, — мы стоим на перроне ж/д вокзала. Скоро посадка, я обнял худое тельце сестры и крепко прижал к себе. Такое ощущение, что она была единственной моей отдушиной в этом городе. Мама меня, конечно, любила, но её внимание уж очень навязчиво. С отцом отношения установились довольно прохладные. Пацаны со двора — ну, мы встречаемся. Немного поём и прикалываемся, но у каждого своя жизнь. А вот с Ирой у нас полный лад, сестра будто чувствует меня. Понимает, когда лучше помолчать, а когда подставить плечо. И мне искренне жаль, что она уезжает. Вернётся в лучшем случае на Новый Год.

— А станет хреново, приезжай ко мне. Как-нибудь тебя устроим. Так что держи нос морковкой, — сестра чмокнула меня в щёку и подхватив тяжеленную сумку с припасами, потащилась за Надеждой к вагону.

— Дима, к тебе пришли, — наш мастер отловил меня сразу после обеденного перерыва. У меня почти получилось настроить гибочный пресс так, чтобы работающий на этом прессе парень смог прогнать партию заготовок автоматически. Я выставил упор и глубину опускания губок пресса. На выходе получалась вполне симпатичная коробочка.

Наш мастер Рафаил производит суровое впечатление. Татарин по национальности, невысокого роста со щёточкой жиденьких усов. Ему лет сорок пять, мужчина сразу после армии устроился на завод и прошёл путь от рабочего до мастера. Знает все виды работ на нашем участке и пользуется среди народа заслуженным авторитетом. Он не стесняется ткнуть начальство носом в их ошибки. За что он нём плывёт слава сложного и неуживчивого товарища. Но ко мне он относится вполне дружелюбно. А что, я уже не пацан и стараюсь по мере своих сил постичь слесарную науку. Поэтому мастер опекает меня в меру своих возможностей. Но сейчас он явно смущён.

— Рафаил Рашидович, мне осталось минут на десять.

— Так, Дима, я что не понятно выразился? Дуй в кабинет старшего мастера, там тебе всё объяснят.

Хм, я отмыл руки и поплёлся в другой конец цеха. Тут происходит что-то мне непонятно. В помещении находится наш старший мастер Ким Валерий Александрович. Рядом с ним смутно знакомое лицо парня лет тридцати и незнакомая молодая женщина.

— О, а вот и наш Дмитрий. Проходи, тут к тебе целая делегация, — низкорослый и круглолицый кореец сильно проигрывает в импозантности остальным. Он всегда носит простые холщовые штаны и рабочую куртку.

— Так, разреши тебе представить. Это наш секретарь заводской комсомольской организации Виталий Андреевич Саенко.

— Да, Дмитрий Анатольевич, признаюсь, это наша ошибка, — комсомольский вожак хорошо поставленным голосом взял слово. Чувствуется, что говорить он может гладко и долго, — и сейчас мы хотим её исправить. Познакомься — Маргарита Семёновна, председатель пионерской дружины. Между прочим, той самой школы, в которой ты отучился десять лет.

Тут я обратил внимание на стоявшую чуть в стороне молодую женщину. Она где-то моя ровесница, темноволосая и стройная. Простая синяя юбка обтягивает неплохую фигуру. Туфли с низким каблуком, белая блузка украшена одновременно двумя символами эпохи. На груди тлеет кровавая капелька комсомольского значка, а вокруг шеи повязан кумачевый пионерский галстук. В руках девушка держит папку. Заметно, что в отличии от Саенко, ей неловко находится здесь. Очки явно одела просто для солидности.

— Хм, — она, волнуясь поправила галстук, чем привлекла моё внимание к холмикам груди, — от лица нашего педагогического коллектива средней школы номер пять, а также от имени нашей дружины имени Зои Космодемьянской я, то есть мы, приглашаем Дмитрия Анатольевича Зубова в качестве почётного гостя.

Я даже растеряно оглянулся, девушка произнесла это так, будто речь шла о неком лице, не присутствующем здесь.

— Дмитрий,