Пульс "Элиона" - Владимир Георгиевич Босин

В прошлой жизни я родился и двадцать три года прожил в городе Ашдоде. Его считают русским городом, в нашем классе была половина русскоязычных. Ну и так получилось, что мои лучшие друзья говорили по-русски. Мы так дружили, что наши родители, да и деды с бабками знали о нас всё и считали почти родными. Наша дружба длится до сих пор. Ну, в смысле длилась, пока не началась война.

Так вот, мы вместе дурачились и даже в старших классах устроились вместе работать в ресторан. Я с Виталей официантами, а Даник барменом. Было у нас и общее увлечение — это музыка. Мы играли панк-рок и фольк-рок. Не брезговали и классикой. Те же Битлз, Смоки и Квин были в нашем репертуаре. Я играл на гитаре-соло и пел. Виталик на ритме, и подпевал мне, ну а Даниэль стучал. Это минимальный состав. Круто было иметь бас-гитару, но не нашлось кандидатов. На басах скучно, желающего найти непросто. Мы собирались частенько в школе и даже пользовались неким успехом. У нас была своя фан-поддержка. Приглашали нашу банду на различные тусовки и корпоративы. Ни одна дружеская вечеринка не обходилась без нас.

После армии собираться стали реже, но на свадьбах и бритах у друзей мы играли неизменно.

Так вот и у нас были схожие проблемы. Нет, не с текстами. Их всегда можно нарыть в интернете или просто записать, прослышав песню. А вот мелодию, да ещё положенную на аккорды достать очень сложно. Здесь действует авторское право и приходится подбирать музыку на слух. Не всегда это получается удачно.

Глава 9

А сейчас мне пришлось разобрать услышанное. Ожидаемо критика не понравилась, — ну раз такой умный, — усмехнулся Толик, — возьми и сыграй.

Парень протянул мне гитару, он нашёл действующий метод против критиканов. Видимо это раньше исправно срабатывало.

Пришлось брать инструмент в руки, — Пашок, переключи меня напрямую, — гитара непривычна. Сев на край стола, на секунду задержал пальцы на струнах. Подстроил не спеша, будто слушая не звук, а паузы между ними. Закрыв глаза вспомнил оригинальное звучание. Первые аккорды пошли тихо, мягко без спешки. Я просто пытался не спугнуть мелодию, привыкая к звучанию.

Так негромко я запел, английские слова ложились свободно, без усилия. Как рассказ о дороге, о полёте. О том, как хочется вырваться из тесного места и вернуться туда, где тебя ждут. В вокале нет нажима, так и великий Пол Маккарти исполнял. Я чувствовал, что песня ожила. Мелодия и вокал шли цельной композицией. Доиграв до конца, дал последнему аккорду угаснуть.

Тишина, стали слышны звуки с улицы, — красиво, — это сказала кто-то из девчонок. Произнесла нерешительно, будто опасаясь предать своих.

— Да чего уж там, — встал Лёва, — земля и небо. Дима, а можно так научиться? Я имею в виду, чтобы песня ожила. А не стучать механически.

— Можно, наверное. Просто тут нужен взгляд опытного человека. Вы пока играете каждый по себе. И не слышите друг друга.

Как потом выяснилось, это помещение, где ребята репетировали, принадлежало машиностроительному техникуму. У Костика батя трудился тут завхозом. Вот и удалось пристроить сына с его товарищами. Взамен ребята иногда играли на вечерах для учащихся. Но этот уровень великих музыкантов не устраивал. Они мечтали поучаствовать в смотрах и фестивалях, чтобы их заметили наверху. Мечтали стать местными знаменитостями. И если честно, зазвездились. Им всё казалось, что взрослые к ним придираются.

— Ой, Дмитрий, а это Рита. Помните, я приходила к Вам на завод? — звонок раздался вечером в пятницу.

— Да, Рита, конечно, помню. Как Вас можно забыть? — девушка замолчала, переваривая мою фразу. Надо завязывать с юмором, а то она странно реагирует. Наверняка сейчас мучается вопросом, за что её можно вспоминать. И что она ещё натворила и не пора ли обидеться.

— А, да. Так вот, Вы не могли бы подойти к нам в школу? Мы бы обсудили все вопросы.

На следующий день в субботу я заявился в СШ № 5, здесь я учился. Да и Ира тоже тут оканчивала. С неким любопытством зашёл во двор школы. Дети как дети, у нас в Израиле такие же — бесятся, гоняясь друг за другом. А когда раздался звонок, все побежали на уроки.

Первое время мне было сложновато привыкать. Вот, например в Израиле невозможно представить, чтобы у ворот школы, да у любого солидного заведения, не стоял бы вооружённый охранник. Это мера безопасности против террора. К сожалению, имеет место быть. Здесь в СССР пока с этим тихо и безоблачно.

Также непривычно было не видеть застывших людей с гаджетами в руках. Дети и взрослые вместо этого просто общались, говорили, смеялись и активно жестикулировали. И это мне очень нравится. Вторым моментом меня цепляла серость. В одежде редко увидишь цветные пятна. Будто специально народ задался целью не выделяться, быть как все и сливаться с местностью. Возможно, просто в магазинах не было особого выбора.

И последнее — зубы. Если боженька не дал хорошие ровные зубы, то щеголяли даже прорехами в гнилых штакетниках. А это убожество — резко выделяются золотые и даже железные зубы. Многие специально демонстрировали своё богатство во рту. И никаких брекетов на зубах. Даже технологий таких пока нет. Моё счастье, что пока зубы все на месте. И даже более-менее в порядке.

Зайдя в школу, я поинтересовался у пожилой гардеробщицы, — извините, а где у вас пионервожатая?

Женщина мне внимательно изучила, — а ты не учился у нас часом, соколик?

Вот меньше всего мне сейчас хочется встретится с прошлым, поэтому я отделался неопределённым кивком, — так по лестнице, второй этаж и налево. А там увидишь.

Да, трудно не понять, что именно здесь сидит нужный мне человек. На двери табличка «Штаб пионерской дружины им. Зои Космодемьянской». Через закрытую дверь доносились резкие звуки. Пришлось громко постучать.

— Ой, это Вы Дмитрий. Так — дети, на этом репетиция закончилась. Все по классам. Встретимся во вторник и не забудьте принести сменку, — Рита сегодня в простом ситцевом платье и с неизменным пионерским галстуком. Она приглашающе протянула руку.

На стене над столом висит развёрнутое знамя пионерской дружины. Рядом свалены в кучу маленькие барабаны и короткие трубы.

— А