Неприкаянный 5 - Константин Георгиевич Калбанов

После лёгкой победы над дирижаблем я заложил вираж и взял курс на Кёнигсберг, куда и направлялся изначально, но обнаружив немецкий аэроплан не удержался от погони за ним. В конце концов, крепостной аэродром никуда не денется. И потом, как знать, будут ли там самолёты или они все окажутся на вылете, а этот вот он, догоняй и сбивай.

К крепости я подходил на большой высоте, чтобы избежать винтовочного огня. А там, глядишь, для противовоздушной обороны кто-то может догадается и пулемёт использовать. Тут ведь ничего сложного нет.

На поле оказалось три аэроплана, остальные либо куда-то подались, либо уже сбиты. Заложив вираж я вошёл в пологое пике разогнав ИЦ-13 до весьма нескромных трёхсот вёрст в час. Несмотря на превышение максимальной скорости, машина чувствовала себя уверенно, у меня так же ни капли сомнений. А вот находящихся на земле похоже переполняет ужас. Я установил на самолёт ревун и сейчас атакую под зубодробильный вой. Так что, аэродромная обслуга с солдатами охраны переполняемые ужасом разбегаются и забиваются в щели.

Самолёты стоят в рядок, ни о какой маскировке тут пока и не задумываются, поэтому я накрываю их с первого захода опустошив очередную кассету на шесть бомб. Один из самолётов разносит в клочья. Второй кренится упёршись в землю подломившимися правыми плоскостями. Третьему отрывает хвост, но он загорается и огонь перекидывается на подкосившегося собрата.

— И опыт, сын ошибок трудных… — не удержавшись, процитировал я строчку Пушкина.

Ничего, жизнь ещё научит и машины ставить в отдалении друг от друга, и маскировать их, и организовывать противовоздушную оборону. Иное дело, что за это нужно платить. И немцы именно этим сейчас и занимаются.

Я взмыл вверх, заложил вираж, и прошёлся над складом ГСМ, с множеством стальных бочек. Уже набирал высоту, когда позади грохнули разрывы, и появились огненные клубы, а в небо начал подниматься жирный столб чёрного дыма.

Ещё один вираж с набором высоты. Сделал круг над крепостью, засняв на камеру результат своего налёта. После чего, не найдя достойной цели, взял курс на железнодорожную станцию. ИЦ-13 способен взять девятнадцать пудов бомбовой нагрузки, с учётом установленной у меня радиостанции, мой тянет пятнадцать и я израсходовал треть. Глупо возвращаться с такими гостинцами на борту. Да и опасно это, чего уж там.

В районе узловой станции Фридланд заметил скопление войск. Пехотный полк спешно готовил позиции, чтобы отбить наступление частей Первой армии. Вернее, задержать их продвижение, ни на что большее их не хватит. Но если даже замедлят, уже сделают большое дело, ведь именно в этот момент Гинденбург начал разгром Второй армии генерала Самсонова. Вернее он так думает, хотя сам уже угодил в ловушку. И не только он.

Под эту мысль я разом вывалил все бомбы за один заход, сделал разворот, пока они летели к земле, и сходу войдя в пологое пикирование на этот раз заснял момент разрывов. Хорошая должна получиться картинка.

Многообещающе покачав немцам крыльями взял курс на Палангу, где сейчас базируется авиация Балтийского флота и ваш покорный слуга. Эссен уже вышел в море и начинается реализация второго этапа разработанного нами плана. В смысле, я только предложил некую многоходовочку, а уже их превосходительства трудились над реализацией. Себе же я оставил роль рядового охотника. Правда, пока всё как-то уж совсем легко, и никакого адреналина. Обидно, йолки.

Глава 8

Балтийская мясорубка

Аэродром одного из полков в Паланге встретил меня относительным затишьем. Даже обслуга не возится у накрытых сетями самолётов, уже полностью заправленных и с подвешенными торпедами. Остаётся только дождаться сигнала на взлёт и показать германцам кузькину мать.

Как я уже говорил, авиаполки в армиях всего мира отсутствуют как класс. Есть авиаотряды, от четырёх до шести машин, и состав аэропланов достаточно разношёрстный. Вот я и предложил их превосходительствам действовать на опережение. В двух военных авиашколах, морской у Эссена, и армейской у Флуга, пилотов обучали действовать парами, и бомберов в том числе. На самолётах комэсков, как и у меня, радиостанция Р-50. Обеспечить связью все машины для нас пока жирновато.

И так уж вышло, что самое сильное авиационное соединение сосредоточилось в руках командующего Балтийским флотом. Полк Ц-2 и три полка ТЦ-10, общим числом в сто сорок четыре боевых самолёта. Сила! А, нет, сто сорок пять, это если считать мой ИЦ-13. Так-то я доброволец, на которого косятся оба превосходительства, но весьма зубатый. Армейцам уже накрутил хвоста, глядишь и морякам успею подкузьмить. В смысле уже мог бы, но пока воздерживаюсь.

— Здравствуйте, Олег Николаевич, — встретил меня старший механик.

Обслуга наших самолётов понятно была на спецах концерна, что не нравилось местному начальству. Однако я и не думал зависеть в этом плане от кого бы то ни было, а потому беззастенчиво пользовался своими связями с Эссеном.

— Здравствуй, Степан Ефремович. Как у вас тут?

— А чего у нас. Всё как обычно. С интендантом вопросов никаких, ГСМ и боеприпасы невозбранно. Старший механик бухтит, не нравится ему, что мы на особицу и нас не припашешь, только если сами захотим. Командир полка сморит на это с высока, не его забота в дрязги механиков лезть.

— Действительно, всё как обычно, — помогая ему натягивать на самолёт маскировочную сеть, хмыкнул я.

— А у вас как?

— Как на полигоне, — не удержавшись хмыкнул я. В небе подловил один аэроплан, три на лётном поле, ну и нет больше дирижабля в Кёнигсберге.

— В эллинге достали?

— Нет. Он в небо поднялся, там его и достал. А оставшиеся бомбы использовал на кёнигсбергский аэродром со складом ГСМ и на пехоту.

— А тут все как на иголках, ждут сигнала.

— Ну что же, тогда и нам следует подумать о подготовке.

— Так мы уже, Олег Николаевич, вас только и ждали, — кивнул он на грузовичок.

В кузове в рядок лежали две вытянутые оперённые чугунные чушки в сотню кило. Сорок два из них приходится на тротил. Если такая прилетит в небронированный борт, то мало точно не покажется.

Всё верно, я решил поучаствовать в избиении германского флота. Правда, линкоры мне не по зубам, так что ими пусть занимаются торпедоносцы. Я попытаю счастья в топмачтовом бомбометании, лет эдак на двадцать пять раньше. С другой стороны, на такое годится только мой ИЦ-13, с его достаточно высокой скоростью.

Построено их только три единицы. Один подо мной и два всё ещё проходят испытания при заводе. Константин Эдуардович, к слову, был против моей