Неприкаянный 5 - Константин Георгиевич Калбанов

и уступают в количестве и качестве, но никак не в решимости и воинском мастерстве. Бой там более динамичный, как раз сейчас наши предприняли разворот все вдруг вправо. А теперь поворачивают влево. Ага, это был коордонат вправо, чтобы сбить прицел пристрелявшемуся противнику.

Эсминцы и торпедные катера сместились южнее, в попытке проскочить по мелководью прижавшись к берегу. Но тут их встречают сопоставимые силы наших балтийцев. Вот уж где драка идёт на высоких скоростях и ситуация меняется ежеминутно. А с катерами, так и вовсе счёт идёт на считанные секунды.

Часть наших лёгких сил осталась в охранении при транспортах. Вот уж кому не позавидуешь, так это морпехам, вынужденным бессильно наблюдать за происходящим. А то и вовсе сидеть с железе, понятия не имея, что происходит снаружи. Представляю с какой яростью они будут изливать свою злость на немцев. Хоть бы гражданские под раздачу не попали.

Впрочем, для начала не мешало бы добраться до берега. В том, что мы тут и сейчас накрутим хвост адмиралу Бенке у меня сомнений нет. Вот только это вовсе не значит, что нам удастся уберечь десантные корабли от торпедной атаки. Один прорвавшийся катер сумевший провести успешную атаку и более двух тысяч погибших.

Авиаполки начали разбиваться на звенья. Восемнадцать звений и столько же крупных кораблей. По двенадцать торпед в борт. Я конечно рассчитывал атаковать один из крейсеров, но бой вносит свои коррективы. Сейчас судьба десантной операции и жизни тысяч морских пехотинцев решается в свалке лёгких сил.

— «Камера-1», ответь «Охотнику», — вызвал я по нашему каналу.

— На связи «Камера-1», — послышался голос пилота ТЦ-10, на борту которого находится Маслов.

— Наблюдаешь меня?

— Вижу хорошо.

— Движемся на юго-восток, к свалке лёгких сил.

— Принял. Веду тебя.

— «Охотник» конец связи.

— «Камера-1», конец связи.

Я заложил вираж и пустил истребитель в пологом пике разгоняясь до максимально возможной скорости, одновременно с этим врубая ревун. Глядишь у кого нервишки сдадут, рука дрогнет и пущенная им пуля пролетит мимо. Вот только напрасные опасения. Германский эсминец стремительно приближается вырастая в прицеле, но по мне не стреляют. Противник пока не понимает, что вообще происходит, ну и попутно кто-то обделывается, потому как мало приятного в летящем на тебя издающем жуткие звуки аэроплане.

Выровнял самолёт и пошёл параллельно воде постепенно снижаясь. На высотомер не смотрю, ориентируюсь сугубо визуально, мне так намного проще, благодаря памяти. Скорость для топмачтового бомбометания у меня низковата, поэтому и высоту выбираю в пять сажен, и сброс делаю на расстоянии в неполный кабельтов.

Бомба пошла, и я тяну штурвал на себя, чтобы перепрыгнуть эсминец, продолжая выжимать из мотора всё, на что тот способен. Того как оперённый вытянутый гостинец бьётся о воду и рикошетит от неё, уже не вижу. Два прыжка блинчиком и он ударяет точно посредине борта, чуть выше ватерлинии. Я лишь слышу как снизу и сзади раздаётся оглушительный взрыв, а две трети корабля скрываются за облаком дыма разрыва и столбом воды.

Закладываю вираж и только теперь могу наблюдать дело рук своих. Взрыв двух с половиной пудов тротила не шутка, борт разворотило, проделав огромную дыру, в том числе уходящую и ниже ватерлинии. Вода одним сплошным потоком врывается в чрево эсминца, грозя поглотить его.

Впрочем, как говорится в одной старой доброй поговорке: «мечтать не вредно, вредно не мечтать». Если командир германца знает своё дело, и не шлялся по кабакам, а занимался обучением команды, то у эсминца есть все шансы уцелеть. В японскую компанию кораблики куда меньшего водоизмещения умудрялись выстоять при попадании торпед. А сегодняшние технические решения на тему непотопляемости кораблей ушли далеко вперёд. Но в любом случае, этому уже не до драки, ему бы унести ноги.

Я достаточно быстро набрал высоту, и заложив очередной вираж выбрал новую жертву. Жаль, что не получится записать на свой счёт ни одного германца. Но тут уж не до жиру, куда важнее не допустить противника к десантным кораблям. А минус два вымпела потерявших боеспособность, это минус два вымпела.

Поэтому я без тени сомнений пошёл в атаку на следующий эсминец. Но тут уж морячки не сплоховали, и на мостике загрохотал пулемёт. Станка для ведения зенитного огня у гансов нет, но и я не с небес коршуном падаю, а стелюсь над самой водой. Радовало хотя бы то, что трассеры у них отсутствуют, и вносить корректировку в стрельбу на порядок сложнее. Опять же ревун не добавляет спокойствия пулемётчику, заставляя того безбожно мазать. А тут ещё и я нажал на гашетку, посылая на палубу две огненные строчки.

Наконец сброс. Штурвал на себя и «цешка» взмыл вверх набирая высоту, одновременно закладывая вираж. Снизу опять грохнуло, и облёт показал, что и в этот раз попадание оказалось вполне себе удачным. Правда, будь заряд поменьше, или борт повыше и пробоина однозначно оказалась бы надводной, но против такой мощи тонкие борта конструкционной стали не выдержали. Несмотря на вздыбившуюся палубу, какая-то часть дыры оказалась-таки ниже ватерлинии и туда хлынула вода. Крен постепенно увеличивался, а поток усиливался. Не смертельно, но однозначно серьёзно.

Всё ещё закладывая вираж с набором высоты, я с победным видом осмотрелся. При этом ощутил прямо прилив гордости, иначе и не сказать. И было отчего. Причём, речь не столько о моём удачном бомбометании, сколько о ситуации в целом.

Двадредноута и три броненосных крейсера уже активно идут на дно. Большая часть кораблей основных сил гансов имеет крен различной степени опасности. Как минимум у четверых я предполагаю уже критический угол. Слишком далеко, чтобы рассмотреть в подробностях. Но даже если потери противника этим и ограничатся, мы реально разгромили адмирала Бенке.

Впрочем, судя по поведению наших торпедоносцев, у летунов всё ещё есть порох в пороховницах и для противника пока ничего не закончилось. В идеале было бы просто отлично, если ни один из линкоров и крейсеров не сможет уйти отсюда дальше морского дна. И, по идее, таковая возможность всё ещё есть.

— «Камера-1» «Охотнику», — вызвал я своих ребят.

— На связи «Камера-1».

— Как картинка?

— Маслов чуть не описался, — хмыкнул пилот.

— Принял. Снимайте дальше драку лёгких сил.

— Так и делаем.

— «Камера-1» конец связи.

— Конец связи, — подтвердил пилот.

— «Камера-2» ответь «Охотнику»

— На связи «Камера-2»

— Как там дела?

— Если речь о картинке, то наш Коркин тоже прямо-таки приплясывает. Если об атаке, то полагаю, что как минимум четыре дредноута и пять броненосных крейсеров вот-вот пойдут на дно. Остальным тоже несладко. Среди наших потерь не наблюдаю, все выдерживают строй и ведут огонь.