Во сне и наяву - Юлия Зубарева

росло Древо, всем деревьям Прамать да Праотец. От неба до неба раскинулись ветви его широко. Корнями уходило глубоко, до Нави доставало, реками подводными их питало, из никуда в неоткуда воду качало. Вершиной до звезд доставало. В Ирии птиц собирало. Промеж Ирия да Нави — мир людей да всего живого, Явью называемый. Ибо Явлен он был со всем живущим. Одни птицы небесные да души безгрешные в Ирий летают, Богам помогают. Мир людей в Яви рожден, водами Нави омыт да ветрами Ирия овеян. Много таких миров на ветках, каждый как в клетке. Друг от друга границами отделен — не видно, не слышно, и пройти их никак. Реками границы закрыты, заповеданы. Каждому миру свой удел, свой срок дан. Предки наши знали, правду писали: «Не войти в одну реку дважды. Вода все смоет, вода все помнит».

Потому и стоит на реке Смородине мост Калиновый. Из огня и смрада река та, Навь стережет. Мост калёный над ней возвышается, красным жаром пышет, река под ним так и дышит. Нет других путей от мира до мира как по мостам рукотворным, в одну соломинку положенным. Только во сне границы размываются: душа к Яви не тянется, связь и ослабляется. Кто во сне проснулся, к себе не вернулся. Лишь таким разрешено по мирам ходить да возвращаться, с живыми, мертвыми общаться.

Ходи и ты, Лизавета, выхаживай. Людям добрым помогай, злых отваживай. Не ищи бел горюч камень на реке Смородине, не пей воды отравленной. Встану, не благословясь, пойду, не перекрестясь, из избы не дверьми, из двора не воротами, пойду в чистое поле, стану на запад лицом, на восток хребтом. Ворон на небе, дела на земле. Слово мое лепко, крепко. Уста — замок, язык — ключ.

Ворон твой разлюбезный тебя по снам будет таскать: по Яви да по Нави. Осторожничай. Не различает он их. Это для живого опасно, а ему все едино. Пока тут живая живешь, не рискуй без нужды, береги себя.

— А коза-то родила. Двойню, — причмокивая, поудобнее устроилась на коленях Лизаветка, уплывая в сон, как в теплое парное молоко с пенкой.

— Ну и, умнички мои. Все у вас получится.

Но Лиза уже спала в своем сне — на коленях у бабушки, с надкусанной ватрушкой, глубоко, счастливо и без сновидений.

Глава пятнадцатая

Явь

Утро началось со звуковой атаки. В дверь стучали, тренькал будильник, а Лизавета лежала на кровати и жмурилась от солнечных зайчиков.

— Надоели. Не пойду никуда. Буду лежать на перине. Молочка бы еще парного и ватрушечку.

Живот заурчал погромче будильника.

— Да, встала я уже, иду!

Она приняла вертикальное положение, выключила надоеду и пошла к двери.

— Все спишь, Елизавета? А коза-то не доена. Воды ей дать надо, печку с утра не топили. Дом, того и гляди, совсем остынет, — дед Василий был свеж, бодр и одет в новый спортивный костюм.

— Прям таким красивым к козе пойдешь? — поинтересовалась сонная работодательница. — Может, кофе сначала хоть выпьем?

— Режим надо соблюдать! — Акимыч поднял указательный палец и так и прошел в дом.

— Где там твоя видеоаппаратура? Включай — пойдем, проверим маманю и первое включение организуем, раз вчера забыли. Мне Виталик твой все рассказал, что надо для народа нормальные программы уже делать, про настоящих людей, а не титьками трясти.

— Вот чего ты такой нарядный. Понятно. В телевизор попасть хочешь. Ну, пошли. Дай минутку, хоть пижаму переодену.

Милка отдыхала после бурной ночи. Малыши спали на сене под кормушкой, прижавшись друг к другу, как воробушки. Шерсть их вылизанная и высохшая выглядела теперь беленькой, как первый снежок.

Дед с умным видом обносил камеру вокруг козы, полез к мелким под кормушку.

— Подержи, внучка. Сейчас подоим твою козу-дерезу и пойдем уже кофием баловаться, — отдал стедикам Лизе, а сам гордой походкой пошел через двор на кухню. Вернулся с кастрюлей и скамеечкой.

— Вот мы сейчас и посмотрим, чего тут осталось-то. Ты бы поближе подошла. Заодно и научишься, видишь, как надо? — Лизавета взяла крупный план, где узловатые, прокуренные пальцы нежно обхватили сосок, и в кастрюлю со звоном полетели первые струи. — Вот хорошая какая. Милка-то твоя. И дети сыты, и мы с молочком! — Явно на камеру красовался дед.

— Ну, хватит уже. Пусть отдыхает, — Лизе сегодня было не до мировой славы деревенских блогеров.

Додаивали уже без камеры. Дали воды, сена и ушли. На кухне Лизавета поставила чайник, включила телефон. Пододвинула ноутбук к деду поближе, чтоб смотрел, чего наснимали. Посыпались смс о пропущенных. Больше всего было от Ленки. Но и она подождет.

Ленка, конечно же, ждать не стала. Очередной звонок от нее был уже через минуту.

— Лизка, мы молодцы! Вы натуральные звезды! У вас за ночь уже под миллион просмотров набежало только в Тик-Тике! Сработало! Ты будешь знаменита, мы будем баснословно богаты! — вопила в телефон Елена Громогласная.

— Я тебе еще не скинула. Ща скину, — не понимая ни слова из этого восторженного речитатива, отвечала Лиза.

— И это скидывай! Мы запустили донаты на молокоотсос для козы, уже набрали больше ста тысяч только за утро, и, вообще, его даром привезет представитель фирмы производителя для тестового использования. Будем ролик пилить.

— Чего ты набрала? Зачем молокоотсос, она ж коза, а не женщина? — все еще тупила Лизавета.

— Короче, вас утвердили! Проект прошел все согласования! С первых суток мы в полном плюсе! Ты мне нужна в Москве хотя бы на полдня подписать бумаги, которые юристы подготовят, и деньги потекут рекой! Вы натуральные звезды! Ждите приглашений, скоро о вас вся Россия заговорит! Я же говорила, что это — золотое дно! — Ленку несло. Она выкрикивала свои лозунги фонтаном слов, явно была немного навеселе и несла какую-то ахинею. — Мы тебе от отдела хотели клизму купить! С бантиком! Ты так ее искала, просто огонь! На одном этом можно бабла срубить на рекламе. Но подумали, что обидишься.

— А вот тут поподробнее. Ты что все видела и это выложила? — волосы на голове реально зашевелились. По дому и в сарае установлены камеры. Они вчерашнюю ночь залили в интернет. С рыданиями, поисками клизмы, отчаяньем и мертвым козленком. Выложили и стригут деньги с просмотров. На молокоотсос.

— Лиз, ну мы ж договорились. Вы снимаетесь, а мы