Во сне и наяву - Юлия Зубарева

Довольно долго она спускалась по тоннелю, держа в руке платок.

— Мне нужны один конкретный человек и его сон. Думай.

Вспомнилась сказка бабы Милы про рукотворные мосты. Где найти один из таких?

— Кинула она гребешок за спину, и вырос лес, — всплыла в голове другая сказка, — бросила рушник, и река разлилась буйная. Ну-с, попробуем.

Платок дедов полетел за спину Лизавете, и послышался плеск. Вода прибывала к ногам, а стены тоннеля наоборот расходились в туманную даль.

— Вот тебе и водоем. Где-то здесь должен быть мостик.

Пошла вдоль берега небольшого озерца. Под ногами проявлялись трава и утоптанная тропинка. Вдали маячил в тумане темный подлесок. Тихо. Спустя десяток шагов увидела пару бревен через ручей, впадающий в озеро. На самом топком месте.

— А вот тебе, бабушка, и мостик.

Удовлетворенная своей догадкой, Лизавета закрыла глаза и вступила на бревнышки.

Во сне дед Василий подшивал любимые валенки, напевая под нос переделанную песню:

— Валенки на снегу, розовые на белом, — фальшивил старый сапожник, накладывая очередную заплатку на протертые места на подошве, — что же мне с ними делать, выкинуть не могу. Валенки на снегу, валенки на снегу…

— Кхм… — Лиза аккуратно подошла, чтобы не напугать, и кашлянула за спиной дедушки.

— Деда, ты просил, чтоб поучила тебя снимать на телефон и в чаты писать. Давай попробуем сейчас, может, получится легче, чем днем?

— Ну, отчего ж нет, давай попробуем, внучка.

После недолгой паузы нахмуренное лицо разгладилось, и Акимыч, похоже, начал понимать, почему в его в руках валенок превратился в телефон. Ночь напролет они повышали мобильную грамотность. Как сказал дед: «Ты, Лизавета, не то, что старого коня новым трюкам научить способна, ты его еще и летать заставишь, как Пегаса».

Лиза рассудила, что ей самой надо учиться во сне — новое пробовать и деда обучать, и таким образом совмещать две эти необходимости, а там будь как будет.

К концу урока Лизавета была выжата как лимон. Несмотря на то, что Акимыч во сне себя ощущал гораздо моложе собственных 80+, за ночь научить его мобильной грамотности оказалось невозможно. Освоили только чат, камеру и телефонную книжку. Для начала вполне хватит.

— Дедушка, ты как проснешься, сразу мне позвони по видеосвязи. Это очень важно. Я проспать могу, — прошептала она напоследок и сжала Маланьины часы в руке.

В горнице было тихо. Бабушка… хотя какая она бабушка в новом мире — вполне миловидная женщина — где-то ходила. На столе стояли накрытые рушником пироги, самовар был горячим, и гостью явно ждали.

— Как хорошо, когда во сне можно плюшками объедаться, а наяву попа не растет, — уминая ватрушку вслед за пирогом и запивая ее огромной кружкой душистого травяного чая, говорила себе Лиза.

— Ой, никак зашла, навестила старушку-то? — в дверях стояла Мила с ворохом разной травы. Было видно, что устала, и трава сейчас начнет рассыпаться на пол из рук.

— Давай помогу, — вскочила Лизка. Подбежала, обняла бабушку. Забрала ароматную копну, думая, куда пристроить.

— Вот сюда давай ее. Она должна во сне высохнуть, а потом будем ее толочь в порошок и детям болящим, когда они в дреме, сыпать. По этой деревне я и так, и этак ходить могу — что своими глазами увижу, то и снится бабе деревенской, кого живьем потрогаю, до того и во сне дотянуться могу. А ты, Лизка, — разговор особый, — начала Маланья, усаживаясь за разбор веников, — с вороном, любезным другом, породнилась, открыты тебе теперь и птичьи тропы, и людские мысли. Присниться можешь как знакомому, так и никогда не виданному тобой человеку, главное, его вещь в руке держать крепко. Научишься потихоньку. Пока дороги путаешь, беги ко мне в дом, для того часы и носи, не снимая. Коли напасть какая случилась — ворон тебя из любой беды на крыльях вынесет, или сама проснешься. Ты, главное, не бойся, во сне ты сама себе хозяйка, ни у кого над тобой силы нет. А вот обратно возвращаться учись. Комнатку, закуток вздумай или сундук какой — да не жадничай, сильно большой поперву не нужен. Так его держи в своих голове и сердце, чтоб прям до последнего сучка и гвоздика. Вот тебе первая подсказка. Живой тебе нужен, кто связь эту с домом держать сможет, но на людев не надейся, воронье — тоже птицы ненадежные: унесет тебя, сама не знаешь куда. Другое дело, кошка. Она дом стережет, всегда ласки или еды ждет.

— А коза подойдет? Мне только кошки не хватало для полного счастья, — Лиза села рядом, помогая складывать похожие травки друг к другу.

— Коза наша Милка, умница-разумница, не говорит, но понимает. Если ты с ней дружбу водить будешь, она хозяйку из любых оков притянет. Живое к живому. Возьми от нее шерсти клочок да крови чуток, да в спаленку повесь. Будет козе сниться, что она на твоем месте спит, и завсегда это место нерушимым будет. Сон-то на двоих делится, вдвое крепче. Вот тут Мурка моя ясноглазая на печи по полдня спит, полдня бодрствует, а ты даже в пустой дом зайти могешь — не истаяла избушка моя. Вот еще одна тебе подсказка. — Показала рукой на сухие травы и сундук в горнице. — Чего из сна принесешь, все к себе положить сможешь, да потом взять беспрепятственно. По карманам таскать — потерять легко, а вернуть — не найдешь. А как освоишься, то прирастай к месту своему, чем душа лежит. Хочешь лес сажай, а хочешь дом строй. Животина и в доме, и на поле спать будет, слова не скажет против. Да будь ласкова. Ждать тебя должны. Без любви такая ворожба не работает.

Глава семнадцатая

Явь

Лизавета проснулась без будильника. Настроение было отличным. Солнце уже вовсю светило в окно. Скоро майские праздники, а кое-кому Елизавета Петровна собиралась накрутить хвоста.

— Похоже, не выгорел мой план Барбаросса, с наскока такую науку не возьмешь. Ну, ладно, тогда будем работать по плану Б.

Стратег вертела молчащий телефон, не вставая с кровати. Потом хлопнула себя по лбу и наконец-то выключила «Режим полета». Два пропущенных и один из них от деда Василия.

— Заработало! Сейчас