Друг - Марат Дочкин

После захода солнца, уже в темноте Мушкила снова услышал голос марабута и, влекомый своим любопытством, поспешил к его шатру. Того предмета у марабута не было, но появление коня не прошло незамеченным. После молитвы один из воинов шутливо заметил марабуту:

— Кажется, в нашей умме прибыло, — и показал рукой на коня.

— Все мы созданы Создателем и к Создателю тянемся, даже пребывая в невежестве, — ответствовал марабут с улыбкой.

Перед самым рассветом Мушкила снова услышал знакомый призывный зов от палатки марабута. Это кричал… ребёнок двуногих, который постоянно ошивался около марабута и созывал громким голосом на очередное собрание. Мушкила явился, но снова был разочарован. Того предмета перед марабутом опять не было. Зато марабут с улыбкой показал коню его место с краю, что вызвало бурный взрыв смеха у собравшихся. В этот раз марабут был короток и Мушкила, потеряв интерес, убрался восвояси. Там уже вовсю собирался отряд к выходу, и Мустафа волновался за больного коня:

— Куда ты провалился, Мушкила?

Вместо коня ответил Изем, второй после выбывшего Агерзама остряк отряда:

— На салят (19) ходил! — Изем заметил косые взгляды воинов и стал оправдываться, — сам видел, как он на аль-Джума был.

Мустафа тем временем осмотрел Мушкилу и решил, что тот здоров:

— Субханналах! (20) — сам Мустафа не сомневался в целительной силе веры.

Следующие два дня переходов войска Мушкила по возможности прибегал на зов мальчика-муэдзина. Всё же войско растягивалось прилично, и отряд реграга часто становился на отшибе в качестве боевого охранения.

В один из таких визитов Мушкиле повезло. Он наконец-то увидел тот самый предмет перед марабутом. Ничего подобного Мушкила раньше не видел, но в то же время ощущал, что предмет ему знаком. Чиниться и терять время Мушкила не стал, прямиком направившись к китабу (21), чем смутил марабута, если не испугал. Однако марабут первым делом захлопнул китаб и прижал к груди как наибольшую ценность.

Мушкила раздражённо фыркнул и отступил на пару шагов, как бы приглашая марабута вернуться к прежнему занятию. Марабут с подозрением поглядел на коня и снова разложил Коран на подставке. Листая страницы бумажного китаба, он косился на коня, но, убедившись, что тот спокоен, вернулся наконец к чтению. Мушкила сделал осторожный тихий шаг и повернул голову, чтобы тщательно рассмотреть китаб.

Светлые желтоватые страницы китаба были испещрены вязью знаков.

ХРЯСЬ! ХРУМ! ХРУМ! Камни в голове Мушкилы пришли в движение, и часть из них распалась на более мелкие, преподнеся не знание, но понимание. Знаки были Мушкиле знакомы. А может, и не Мушкиле, но он теперь знал, что в некоторых камнях содержится знание об этих знаках. Он их различал и главное, он знал, что эти знаки означают слова двуногих! Получается, в этом случае это слова языка для разговора с богом. И марабут их тоже знает!

Мушкила возбуждённо стал переступать задними копытами, с трудом удерживая передние, чтобы марабут опят не забрал своё чудо.

Конечно же, интерес коня к китабу марабут заметил, но понял по-своему. Для него это было не просто китаб, к слову, дорогая вещь, но Коран, священное писание. Необычный интерес коня к Корану — определённо знак свыше. Только вот какой и о чём?

После салята марабут взобрался на свою осёдланную лошадь и двинулся следом за Мушкилой, который привёл его к стоянке реграга. Заметив, что конь остановился, марабут поинтересовался у воинов о хозяине коня.

— Которого? Этого? Мушкила? Вон, ариф Мустафа.

Ариф выступил вперёд, марабута он узнал, конечно.

— Хм… Мушкила? — удивился марабут. — Ты знаешь, что это означает?

Мустафа медленно кивнул подтверждая.

— Странное имя для коня.

— Он его заслужил, — не вдаваясь в подробности, пояснил Мустафа.

— В последние несколько дней Мушкила приходит на салят, — сообщил марабут.

— Я так и понял, убегает по зову муэдзина.

— И давно так?

Мустафа отрицательно покачал головой:

— Он любопытный и очень умный.

— И злобный, — вставил своё слово Изем.

— Субханаллах! Удивительный конь! — марабут напрочь проигнорировал слова Изема. — Он так тянется к Корану!

Тут Мустафа немного охладил религиозный пыл марабута предположив, что Мушкилу заинтересовал сам китаб. Если у марабута есть два китаба, то можно было бы посмотреть, к какому конь подойдёт.

— Нет другого китаба, — разочарованно вздохнул марабут.

— Я не могу его удерживать, чтобы он тебе не мешал, хазрат, — Мустафа развёл руками. — Если его удерживать, то все узнают, почему его зовут Мушкила.

— Пусть приходит, — улыбнулся марабут.

Марабут уехал, оставив недоумевающих воинов разглядывать Мушкилу по-новому.

Разве можно теперь такого коня подозревать в одержимости джинном?

17 — Фаийда — польза, прибыль (араб.)

18 — Тайфа — мусульманские эмираты-княжества, отколовшиеся от халифата.

19 — Салят (араб.) — намаз, ритуальная молитва в исламе

20 — Субханаллах — «Аллах чист от любых недостатков». Верующие произносят, когда становятся свидетелями какого-либо чуда.

21 — Китаб (араб.) — книга. В данном случае Коран.

Глава 10

«Сегодня наша очередь в разъезд (22)», — с этими словами пришёл утром к Мушкиле Мустафа, подтаскивая седло. Это означало, что Мустафа намеревался ехать сразу на Мушкиле. По их негласной договорённости Мушкила вставал под седло только для выполнения военных задач.

— Тебе твой марабут объяснял, что зеннеты — хариджиты, неправильные мусульмане? — Мустафа был в хорошем расположении духа, он явно подшучивал над конём. История, поведанная марабутом накануне, произвела на Мустафу большое впечатление. Впрочем, как и на всех реграга. Воины через свою призму мистического мировоззрения воспринимали случившиеся не иначе как чудо. Мустафа слышал краем уха о сплетнях, которые ходили о необычном уме и поведении его коня, и сам склонялся к сходному выводу, что ему всё же достался джинн в конском обличии. Была, конечно, вероятность, что Мушкила действительно заинтересовался китабом, но для чего ему при каждой возможности бегать на салят? В итоге сегодня утром Мустафа практически уверовал и очистился от подозрения Мушкилы в обладании нечистой силой. Его религиозное восприятие не дало ему сделать правильный логический вывод, зациклившись на саляте. Мушкила бегал не на салят, а на зов мальчика-муэдзина, так он определял текущее местонахождение палатки марабута среди сутолоки большого войска.

Мустафа часто разговаривал с Мушкилой. Тот был идеальным собеседником, поддерживая беседу пофыркиванием, мотанием головы