Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

Твари прогрызали любые уплотнители. А проникнув в кладовые, спокойно там размножались. Попытка отравить их окончилась даже не начавшись. За ядом Коля обратился к бабушке Линде. Но та в ответ лишь отрицательно головой покачала:

— Нет, внучек! Как ты думаешь, на чём люди тут, кроме лягушек, всё время держатся? Мышей-то убивают десятками. Но хоть одну дохлую ты видел?

Вот тут Зуброва проняло по-настоящему: «Это что же, у нас люди хуже, чем в блокадном Ленинграде живут?!» Он разозлился, и это подстегнуло мыслительный процесс. Ладно. Значит, травить нельзя. Но другими-то способами убивать можно! В очередной раз продрогнув в подвале, нашёл решение — заморозить! Продукты от минусовой температуры не портятся. А вот мыши, вполне. Группу рабов тут же направили пилить лёд на Диве и ближнем болоте. Сначала им обложили изнутри все стены кладовых. А затем и само хранение продуктов организовали так, чтобы мышам было несподручно вить в них гнёзда, и тем самым спасаться от холода. Для этого из жердей и веток сложили что-то вроде временных клетей, на которых расположили мешки и свёртки. А продукты, что выдавались людям в бараки и на работы, начали хранить в кожаных мешках, со специальными «антимышиными» манжетами, в подвешенном состоянии. Грызуны, конечно, продолжали лезть через стропила и ветки. Но таких смельчаков регулярно сбивали палками.

Пока оборудовали замковые подвалы, Коле пришла в голову и вторая дельная мысль — выкопать возле каждого барака собственный ледник. Новый «братишка» одобрил идею и рассказал, как у них строят подобные хранилища. Выкапывают яму, как для землянки. Затем стенки изнутри обкладывают льдом и ставят двойную дверь. Сверху перекрывают всё деревянным настилом и засыпают толстым слоем земли. Такой рукотворный ледник служит десятилетиями. Без вмешательства способен хранить продукты по два – три года. Но лучше каждую зиму обновлять подтаявший лёд.

Сказано-сделано. Но тут Зуброву пришлось в полный рост столкнуться ещё с двумя проблемами. Прежде всего, с человеческим фактором. Рабы, при всей их бесправности, всё-таки были не роботами. И без постоянного стимулирования норовили перестать трудиться, напасть, покалечить и ограбить сотоварищей (из тех, кто слабее), а затем и охрану. Именно в такой последовательности. Для усмирения отряжали в конвой дружинников либо проверенных гладиаторов. Причём, если сначала хватало одного стража на десяток рабов, затем пришлось постоянно усиливать охрану.

Дело в том, что теперь большую часть трудовых ресурсов Шансона составляли новые люди, которых Феоктистов массово скупил на невольничьих рынках столицы. Эти не прошли испытания галльским захватом и ведьминым «сторожевым кругом». Поэтому воспринимали баронов как обычных рабовладельцев. К тому же при покупке сэр Волк отдавал предпочтение непримиримым и непослушным. Они и стоили дешевле, и устраивали его как будущие боевые единицы. (Очень уж Ульфхеднару понравилось из невольников сначала гладиаторов, а затем и полноценных вольных воинов делать). Но вот посылать их на работы с каждым разом становилось труднее.

Помог опять же Бьорн. У него на родине рабы жили вольготнее, чем в империи. Многие, получив свободу, на равных входили в суровое общество викингов. Так там существовала система стимулирования через женщин-невольниц. Для этого каждый раб, тем или иным образом, получал свою симпатию противоположного пола. Регулируя возможность встреч, а также ухудшая или улучшая её положение, на невольника можно было оказывать нужное воздействие. С рабынями же обращаться было намного проще. Ввиду повсеместного здесь подчинённого положения женщин любые воздействия рабовладельца они воспринимали совсем по-иному. А правильный секс с ними вообще, чаще всего, давал ошеломительные результаты.

Правда, на самом первом этапе совсем обойтись без Володьки не удалось. Дело в том, что в любой толпе всегда есть как наиболее восприимчивые к воздействию, так и «непримиримые». С учётом же специфики набора пополнения, из новых семисот восьмидесяти девяти человек шесть мужчин и две женщины оказались неисправимыми бунтарями. Пикантность ситуации придавало то, что самого агрессивного звали Спартак. Совсем как легендарного предводителя восставших рабов в родном мире друзей. (А они и книгу Джованьоли читали, и американский фильм с Кирком Дугласом смотрели). Да и родиной этого неукротимого силача оказалась горная Гасконь. Совсем как у другого любимого персонажа — д`Артаньяна.

Прикинув кое-что к носу, Феоктистов выдал очередную идею:

— Значит, так! Попробуем воплотить теорию управления «Кнут и Пряник». Ты будешь заниматься «пряником». В смысле — индивидуальными бабами для рабов-трудяг, и прочими поощрениями наиболее толковых. А я займусь «кнутом». Думаю, небольшие гладиаторские бои нам только на пользу пойдут.

Пятерых непримиримых, за исключением Спартака, вывели в центр площадки перед замковым мостом, где не так давно сожгли предводителя фалезских наёмников. Окружили копейщиками-гладиаторами. Свободные жители баронства уже толпились на стенах Шансона в предвкушении нового кровавого зрелища. Конный сэр Волк, в полном доспехе, прямо с седла разрезал рабам путы, а затем проехал перед рядом опущенных копий. На равном расстоянии воткнул в снег пять различных видов оружия — копьё, топор, парные кинжалы, дубину и меч. Повернулся к непримиримым:

— Когда я вас покупал, обещал, что сможете получить свободу. Вот ваш шанс! В живых может остаться только один. Кто победит, прямо отсюда и уйдёт на все четыре стороны. Деритесь!!!

И неторопливо поехал через раздавшийся строй гладиаторов. Как и ожидалось, сразу двое бросились за ним. Но тут же и упали, напоровшись на частокол копейных жал. Остальные, наконец, побежали к оставленному оружию. Но драться друг с другом не спешили. Тогда в круг вытолкнули одну из женщин-бунтарок, крепкую блондинку лет двадцати пяти, с лицом, изуродованным бичом прежнего хозяина.

— Это — дополнительный приз победителю!

Та сориентировалась быстрее мужчин. Из оружия свободными оставались только кинжалы. Она подбежала, схватила их и бросилась на ближайшего непримиримого. Ни дубина, ни меч ему не помогли. Зато двое оставшихся сами с рыком кинулись на окровавленную фурию. Через несколько минут всё было кончено. В живых ещё оставался владелец топора. Но и он получил глубокую колотую рану в бок. Не жилец.

По приказу барона строй гладиаторов расступился, открывая победителю дорогу на шансонский тракт. Тот захватил с собой меч, оба кинжала и злополучное копьё.

— Оружия тебе не обещали!

— Пошёл ты!!! — ощерился победитель. И добавил совсем уж оскорбительную характеристику. Барон спешился, вышел в «коридор свободы». В доспехах, но без оружия. Просто пошёл на бунтаря. Тот вскинул копьё, побежал навстречу... Но попасть в вёрткого рыцаря не смог. Умер от удара железной перчаткой в горло.

— Со Спартаком мы развлечение поинтереснее придумаем!

Последних бунтаря и бунтарку заперли в одиночных камерах замкового подземелья. Больше серьёзных проблем